Книга Негодяй, страница 129 – Бернард Корнуэлл

И сразу же увидел, что золото исчезло. Я и не ожидал ничего иного, но какой-то дурацкий оптимизм все же сохранялся где-то в глубине души все время с того момента, как я увидел «Мятежную леди», стоявшую в доке.

В кают-компании был полный разгром. Они взломали топорами фальшивый настил на полу, разобрали и вытащили наружу прокладку из стекловолокна. А затем забрали и мой золотой запас. Пять миллионов золотом – все исчезло. Кроме одной монетки, завалявшейся в куче песка и обрывков стекловолокна. Я подобрал эту монетку, подбросил ее на ладони и сунул в карман на память о злополучном путешествии. Мне показалось, что в куче мусора блеснула еще одна монета, но, когда я разгреб песок и куски стекловолокна, оказалось, что это всего лишь блестящая головка болта для крепления киля.

Я вернулся в кокпит. Да, эти ребята хорошо сделали свое дело. Они получили то, чего хотели. Этим золотом будут оплачены «Стингеры», и я не сомневаюсь, что какое-то количество ракет останется в Америке, чтобы послужить орудием мести Саддама Хусейна Соединенным Штатам. Эта месть и была подлинной целью операции иль-Хайауина. Англичане, возможно, потеряют несколько вертолетов над Южным Армагом, но подлинной мишенью для ракет будут огромные пассажирские реактивные лайнеры, летящие из американских портов и полные невинных людей.

Я медленно пошел назад к дому.

Тут я услышал скрип колес на засыпанной щебенкой подъездной дорожке и остановился. Послышались громкие веселые голоса:

— Давайте пройдем через заднюю дверь!

Спрятаться было негде, и я остался стоять на месте.

Первой из-за угла появилась хорошенькая стройная молодая женщина в длинной меховой шубке. Она бежала, и ее дыхание облачком застывало в холодном воздухе. У нее были золотистые волосы, большой рот и голубые глаза. Увидев меня, она внезапно остановилась.

— Дорогой? – сказала она.

Это относилось не ко мне, а конгрессмену Томасу О'Шонесси Третьему, который, следуя за женщиной, вышел из-за дома. Он остановился и в недоумении уставился на меня.

Затем появились еще два человека. Один из них был помощник конгрессмена Роберт Ститч, а другой – Майкл Эрли.

Конгрессмен О'Шонесси все еще стоял уставившись на меня, но Ститч, видно, обладал более быстрой реакцией.

— Не нужно ли вызвать полицию, конгрессмен? – спросил он.

— На вашем месте я не стал бы этого делать, честное слово, не стал бы, – посоветовал я Томми Третьему.

Конгрессмен вдруг узнал меня.

— А вы – Шэннон, не правда ли? – сказал он.

— Шэннен, – поправил я его. – Пол Шэннен.

— А это моя жена – Даффи. – Томми, как обычно в затруднительных случаях, выручала его врожденная вежливость.

Хорошенькая Даффи улыбнулась мне:

— Хелло!

— Вы уже знакомы с мистером Эрли? – О'Шонесси вел себя так, как будто находился на приятном вечере в своем гольф-клубе. – Мистер Эрли является казначеем моего комитета по проведению перевыборной кампании.

Я игнорировал Эрли.

— Какой прекрасный дом, конгрессмен. – Я кивнул в сторону огромного особняка.

— Благодарю вас, – сказал он обрадованно. – Спасибо.

— Но, черт побери, что вы здесь делаете? – вмешался Ститч, прервав поток любезностей.

— А что, обязательно разговаривать на улице? – жалобно спросила миссис О'Шонесси, которая, по-видимому, была недовольна тем, что оказалась не в центре внимания. – Я замерзла!