Книга Негодяй, страница 93 – Бернард Корнуэлл

— Да.

— И разумеется, привез с собой кучу сложностей. – Она помолчала. Дым от ее сигареты поднялся высоким столбом, который затем расползся над ее головой. – Дело в женщине?

Я кивнул.

— От меня ушла последняя подруга. Она поняла, что я никогда не сделаю ее богатой, и ушла к одному французу.

— Она правильно поступила. А что стало с той девушкой, которую ты любил в Ирландии?

— Она умерла.

— Бедняжка. – Правая рука Морин нарисовала в воздухе крест. – Будь осторожен, Пол.

— Я всегда осторожен.

Она состроила гримасу.

— Это опять наркотики.

— Я давно завязал с этим.

— Я рада, Пол. Это был жестокий бизнес. И что же ты собираешься теперь делать?

— Не знаю. Может быть, куплю рыболовецкое судно и буду ловить тунца. Я слышал, японские закупщики ждут на пристанях у мыса, чтобы купить свежего тунца. Деньги на бочку, десять или даже пятнадцать зеленых за фунт и никаких вопросов. Я мог бы жить припеваючи, будь у меня рыболовецкое судно.

— Да, конечно, разумеется. – Морин хорошо было известно все о таких мечтах, которые никогда не сбываются, – она была специалист по этой части.

Я взял сумку и пошел к двери.

— Ты говоришь, Патрик в приходе?

— Торчит там целый день. Моя бы воля – пусть бы он и ночевал там.

Она встала, подошла ко мне и обняла за шею. Она ничего не сказала, но я чувствовал, что она беззвучно плачет – то ли из-за своей погубленной жизни, то ли от радости, что я вернулся домой, – я не мог понять.

Я слегка отстранился и тихонько дотронулся до свежего синяка у нее под правым глазом.

— Это работа Патрика?

— Нет, это мать Тереза стукнула меня. Кто же еще, черт возьми, как ты думаешь?

Я поцеловал ее.

— Береги себя, – сказал я, затем, посмотрев наверх, увидел Теренса, который, открыв дверь на кухню, с изумлением смотрел на нас. Вероятно, он никогда не видел, чтобы кто-то проявлял любовь к его матери, и был потрясен с этим. Я улыбнулся ему. – Она моя сестра, парень.

— Где мои тренировочные брюки, мам?

— Сейчас поищу, дорогой. – Морин отошла от меня.

— И потом, ты обещала мне принести содовой. А этот хрустящий картофель уже протух.

Я хлопнул дверью и быстро пошел прочь.

Этот зал всегда называли приходом, хотя на самом деле никакое это не приходское помещение. Оно принадлежало одному из множества бостонских братств. Обширное кирпичное строение служило церковным залом, клубом и местом встреч. Ирландское землячество могло здесь собираться, чтобы выражать свои радость, скорбь и политическое возмущение. Во время голодовок, когда бойцы ИРА умирали в тюрьме Лонг-Кеш, здесь случались страстные сборища. То же самое было и в середине семидесятых годов, город тогда превратился в настоящее поле сражения, и жители района клялись, что никто из черных детей никогда не перешагнет порог местной школы. Та битва была давным-давно проиграна, но продолжались страстные раздоры, о чем свидетельствовали два лозунга, написанные крупными зелеными буквами на стенах прихода: «Англичане – вон из Ирландии!» и «Поможем ИРА!». По обе стороны от этих плакатов были яркими красками нарисованы ирландский триколор, лютни и винтовки.

Другим источником пылких чувств был спорт, прежде всего бейсбол и главным образом – кельтская команда. Именно сюда приходили смотреть игру «кельтов» на гигантском телевизионном экране, и, когда происходили игры с участием «кельтов», даже политика старой Ирландии отступала на задний план.