Книга Кровавый навет, страница 120 – Сандра Аса

— Мне пора, сеньоры. На рассвете я отправлюсь домой, а нужно еще уладить кое-какие дела. До встречи, и да хранит вас Бог.

— Счастливого пути, дружище, – пожелал суконщик. – А мы пока постараемся вывести на чистую воду этого Себастьяна Кастро. Бьюсь об заклад, ему есть что скрывать.

Энрике почти бегом спустился по лестнице и затерялся в толчее ног, копыт и колес на Калье-Майор.

Вскоре зазвонили колокола, и суета стихла. Экипажи притормозили, лошади и ослы застыли как вкопанные, прохожие остановились – одни опустились на колени, другие молились стоя; мужчины сняли шляпы, дамы плотнее закутались в накидки, и все до единого поклонились Господу. Но через минуту город сбросил оцепенение и вновь забурлил: его вновь заполнили крики, смех, плач, вопли глашатаев, приветственные возгласы и ругань.

Энрике шагал по улицам, чрезвычайно довольный успехом своего предприятия. Завтра он отправится к Дворцовым плитам и продолжит строить козни против Себастьяна.

Колокола на Сантьяго пробили шесть, стемнело, задул крепкий ветер, редкие хлопья предвещали еще одну студеную, снежную ночь.

Алонсо вернулся домой и вдохнул густой приторный аромат. Желая поскорее отведать свой любимый горячий шоколад, а заодно и оладьи, которыми Теодора потчевала его после школы, он поспешил на кухню, но в прихожей услышал голоса, доносившиеся из гостиной, где Маргарита обычно устраивала вечерние посиделки, и в замешательстве остановился.

Увидев открытую дверь, юноша нахмурился. Чтобы добраться до кухни, нужно было пройти мимо гостиной. Обнаружив сына, мать непременно заставила бы его поздороваться со своими приятельницами, что нисколько его не вдохновляло. Эти унылые дамы вечно квохтали одно и то же: «Какой ты высокий!», «Что за великолепные кудри!» или «До чего прекрасны твои изумрудные глаза, дитя!» На этом перечень восторженных возгласов, исходивших от этих бездельниц, заканчивался. Некоторые порой даже осмеливались щипнуть его за ланиту, а Маргарита велела ему терпеть фамильярное обхождение, ибо вежливость, по ее мнению, требовала жертв.

Соблюдая крайнюю осторожность, он прижался щекой к дверному косяку, заглянул внутрь и посмотрел, как расселись дамы. Путь был открыт только в том случае, если ни одна из них не сидела лицом к двери.

Размышляя о том, как бы остаться невидимым, он не замечал подкравшегося сзади Фернандо, пока тот не зашипел:

— В прошлый раз мы не договорили.

От неожиданности Алонсо чуть не подпрыгнул. Уж лучше квохтанье материнских подруг, чем очередная стычка с этим негодяем. Он повернулся и вызывающе уставился на противника:

— Вас наверняка ожидает куча дел. Ступайте и займитесь ими, а меня оставьте в покое.

— Мое единственное дело – смыть нанесенную вами обиду, – злобно буркнул Фернандо.

— Нет ничего обидного в том, чтобы вступиться за слепого, который не может защитить себя. Жаль, что вас не арестовали. Сидели бы сейчас в тюрьме, а я жил бы спокойно, не видя вас ежедневно. Сделайте одолжение, забудьте обо мне раз и навсегда!

— Вы всерьез полагаете, что я окажу вам такую милость?

— Вы всерьез полагаете, что я стану драться напротив помоста, где мать принимает гостей?

Увы, Фернандо знал, как втянуть Алонсо в драку под носом у Маргариты, как, впрочем, и в любом другом месте.