Книга Кровавый навет, страница 122 – Сандра Аса

Голоса стихли, в помещении повисло напряженное, враждебное молчание.

Водонос, гостьи, Теодора и Биейто онемели, увидев, как оскорбительно попирают Божий символ, к тому же не один раз; Фернандо зловеще опустил веки; бледная как смерть Маргарита затрепетала, а Алонсо, больше обеспокоенный состоянием матери, нежели поруганием распятия, ринулся к ней, страшась, что она упадет, лишившись сознания.

Опасаясь, не стал ли он свидетелем вопиющего проявления ереси, водонос пробормотал, что с оплатой можно повременить, и бросился наутек. Остальные молча переводили взгляд с поругательницы креста на поруганный крест.

Оттолкнув руки Алонсо, который силился ее поддержать, Маргарита подошла к кресту, взяла его в руки, как новорожденного младенца, и принялась покрывать горячими поцелуями, которые, к сожалению, лишь усугубили подозрения, затем протерла сукном, погладила, снова поцеловала и повесила обратно на стену.

— Простите мою ужасающую неловкость и, прежде всего, прискорбное поведение сына и слуги, – сказала она товаркам в отчаянной попытке оправдаться. – Первое – плод моего смятения, второе же… второму нет оправдания.

— Не стоит переживать так сильно, – успокоила ее одна из дам, изображая снисхождение и сочувствие. – Так ведут себя все мальчишки. Отрочество толкает их на тернистую тропу, который часто заводит не туда.

— В любом случае нам пора, – вмешалась другая с тем же притворством. – Семейные споры должны разрешаться за закрытыми дверями.

— Поздравьте кухарку, – с фальшивой улыбкой обратилась к Маргарите третья. – Ее шоколад восхитителен.

— Равно как оладьи и коврижки, – пропела четвертая приторно-фарисейским тоном. – Это было незабываемо!

— Благодарю вас, дорогие, – повторила потрясенная Маргарита, не замечая двуличия подруг. – Может быть, навестите меня в ближайшее время? Хотелось бы вознаградить вас за неудобства, которые пришлось претерпеть в этот нелегкий вечер.

— Разумеется, – солгали все четыре дамы, не имевшие намерения возвращаться в гнездо богохульников. – С удовольствием навестим. С Богом, дорогая.

Когда они прошли мимо, тихо о чем-то беседуя, Маргарита обратилась к Алонсо:

— Запрись в своей комнате и не выходи, пока мы с отцом не придумаем наказание, соразмерное твоему проступку.

— Я не заслуживаю наказания, матушка. Я ничего не сделал.

— Ты вел себя в присутствии приглашенных мной дам как уличный забияка, и это называется «ничего не сделал»?

— Фернандо вас оклеветал. Я всего лишь защищал ваше достоинство.

— Мое достоинство не нуждается в твоей защите, тем более если она влечет за собой столь ужасный позор.

— Вы обвиняете меня в том, чего я не совершал, а я должен молчать?

— Немедленно закрой рот, отвечать я не намерена. Марш в комнату!

Задыхаясь от негодования и потихоньку ощупывая кровоточащую губу, Алонсо бросил яростный взгляд на Фернандо, который победно задрал подбородок.

— Повторяю, юноша: если сунешься, тебе придется иметь дело со мной, – предупредила его Маргарита, от которой не укрылась его презрительная гримаса. – Не смей задираться, иначе моя рука сотрет самодовольство с твоей физиономии. Ты все понял?

— Ответь хозяйке, озорник! – воскликнула Теодора, дав ему затрещину.

— Понял, – проговорил Фернандо с нескрываемой дерзостью.

— Биейто, уберите его с глаз моих долой и не выпускайте из кухни, – приказала Маргарита.