Книга Кровавый навет, страница 190 – Сандра Аса

— Общественная школа? – воскликнул ошеломленный Энрике. – Вы в своем уме? Знатным людям пристало лишь приглашать частных учителей, матушка. Не может же Валькарсель посещать заведение, куда стекается презренная чернь. Кроме того, подобная выходка ничего не оставляет от ваших доводов. Не кажется ли вам странным, что Мигель остался без учителя, так как беднягу пугают чужаки, и при этом по вашему настоянию отправляется в школу, где таких чужаков – как сельдей в бочке?

— Пусть ублюдок помучается. – На лице доньи Франсиски зазмеилась улыбка, которой испугался бы сам дьявол. – Учитывая его отвращение к людным местам и всяческой суете, он будет несказанно страдать.

— Не сомневаюсь, но получается как-то непоследовательно.

— Людям мы поведаем лишь о том, что я избавила его от наставника из жалости, о поступлении же вонючего ублюдка в коллегию попросту никто не узнает. Объясним, что Мигель возобновит занятия, как только оправится от жестокого удара, но сейчас ему необходимо выплакаться в одиночестве, а потому во имя любви и сострадания я вынуждена пойти на уступку и позволить ему отдохнуть. Пусть ходит в школу тайно. Это будет моя личная месть за оскорбление, нанесенное твоим отцом, и, поверь, мне она доставит огромное удовольствие.

— Рано или поздно кто-нибудь узнает, – предположил Энрике. – Разразится скандал, которого вы пытаетесь избежать, отказываясь прогнать его.

— Школа, которую я выбрала, находится в нескольких лигах от дома, Мигеля там никто не знает, а значит, никому не придет в голову, что он связан с нами.

— Родство станет очевидным, как только мы назовем его фамилию.

— Подумай хорошенько, стоит ли это делать, – заметила донья Франсиска, и ее лицо исказила свирепая гримаса. – Я позабочусь о том, чтобы научить его правильным ответам.

— А если, несмотря на ваши усилия, тайна выплывет наружу? Или хуже того, кто-нибудь из нашего окружения застукает его в окрестностях школы и начнет распускать сплетни?

— Скажу, мол, моя чрезмерная забота о том, чтобы оградить Мигеля от внешнего мира, сделала его капризный характер совсем невыносимым, – театрально пропела донья Франсиска. – Когда я заметила, что он почти не покидает своей спальни и даже самый строгий наставник не в силах на него повлиять, я решила отправить его в обычную школу, милосердно желая помочь ему преодолеть это болезненное малодушие. Конечно, такая крутая мера ставит под угрозу престиж Валькарселей, но моя привязанность к мальчику перевесила все остальное.

— Ну и актриса! – зачарованно присвистнул Энрике. – Еще немного, и я бы сам поверил, что вы готовы пожертвовать собой ради паршивца.

— Закон требователен к опекуну беспомощного сироты, а потому я буду вынуждена приукрашивать. На деле же я всего лишь изолирую его от нашего блестящего окружения и помещу в новое общество, которое больше соответствует его происхождению.

— Это навлечет на вас беду, матушка. Людей удивит, что он нигде не появляется.

— Наоборот. Все знают, что он от природы замкнут и не склонен к общению. Если добавить сюда горе от потери дяди, нежелание бывать на людях будет выглядеть вполне естественно.

— А как же слуги? Стоит им что-нибудь узнать, как поползут сплетни.

— Мигель общался только с рабом Хоселильо, а тот, получив свободу, вместе с матерью уехал в Португалию. Прочие слуги его сторонятся, и я их за это не виню. Чего стоят только его мертвенно-бледная физиономия и отвратительная привычка сверлить собеседника глазами! Не ребенок, а привидение.