Книга Кровавый навет, страница 191 – Сандра Аса

— Вы меня убедили, – кивнул Энрике. – Будь по-вашему. Я пока не стану его трогать. Тем не менее прошу вас избавить меня от тяжкой необходимости сталкиваться с ним в коридорах. Меня корежит от одной мысли о том, что мы оба вынуждены дышать одним воздухом с этим ублюдком.

— Успокойся, дорогой. Ты так редко будешь замечать его присутствие в этом доме, что в конце концов о нем забудешь. И не ты один. А когда все наладится, мы придумаем, как избавиться от него окончательно. Теперь я должна тебя оставить. Пора сообщить ублюдку последние новости.

* * *

Смерть дона Пелайо сломила Мигеля. Полностью осиротевший, лишенный близких, он с ужасом думал о том, что оказался целиком во власти доньи Франсиски. Отъезд Хоселильо лишил его последней радости, а заодно и желания появляться на людях. Он почти не выходил из своих покоев; к тому же посещать занятия больше не требовалось, поскольку Кристобаль Эченике много дней подряд не появлялся.

Юноша противился горю, цепляясь за то, что у него осталось: рисование. Оно было его тайной страстью, помогавшей выжить в ледяной атмосфере чужого дома, где после исчезновения единственного близкого человека его ждали одни печали и лишения. Когда он в очередной раз силился противостоять отчаянию с помощью белой бумаги и черного угля, вошла донья Франсиска.

— Добрый день, Мигель, – прошипела она вкрадчивым тоном гадюки, готовой к броску.

Мальчик не видел, как она появилась. Он вздрогнул, порывисто вскочил и оказался с ней лицом к лицу; папка с набросками, лежавшая у него на коленях, упала на пол. Вперившись в рассыпанные листы, он хотел было нагнуться и собрать их, но ужас обездвижил его, пригвоздив к полу.

— Извините, – пробормотал он. – Я не слышал, как вы вошли.

— Как видно, эти каракули поглотили тебя настолько, что, если бы о моем приходе возвестили трубы и литавры, ты бы все равно ничего не заметил, – возразила донья Франсиска, тоже разглядывая упавшие листы.

— Не ожидал вас увидеть, сеньора. Вы никогда ко мне не заходите.

— К тебе? Неужто ты вообразил, что владеешь этими стенами? Ты живешь здесь из милости, шалопут. Ты – всего лишь оборванец, вторгшийся в роскошные покои, которые тебе не принадлежат и которых ты не заслуживаешь.

— Не стану вас обременять, – убито пробормотал Мигель. – Соберу свои пожитки и сегодня же уеду.

— Заманчивое предложение, но, к сожалению, закон не позволяет мне принять его. Мой муж доверил мне опеку над тобой, и я должна выполнить его последнюю волю. Я и дальше готова терпеть тебя в этом доме, но требую соблюдения правил, которые вступают в силу немедленно.

— Что п-п-пожелает ваша м-милость, – промямлил Мигель, задаваясь вопросом, что за безумие побудило дона Пелайо отдать его в руки этой гарпии.

— Кроме этой комнаты, дом для тебя закрыт. Ты будешь жить, есть и спать здесь. Ты и так редко ее покидаешь, а потому без труда доставишь мне это удовольствие. Тем не менее мое повеление следует хранить в строжайшей тайне. Если ты, несмотря на нашу доброту, расскажешь о нем кому-нибудь или пустишь слухи, бросающие тень на имя Валькарселей, я спущу с тебя шкуру.

— Не бейте меня, – в ужасе отшатнулся Мигель. – Я обещаю молчать.

— Раз так, то, во имя милосердия, я объясню тебе, как это сделать. Все несложно: ты просто исчезнешь из мира.