Книга Кровавый навет, страница 192 – Сандра Аса

— Исчезну из мира? Я вас не… я вас не понимаю.

— Отныне тебе надлежит соблюдать три правила, – сказала донья Франсиска безразличным тоном, будто речь шла о чем-то заурядном. – Первое: ты не имеешь права разговаривать ни с кем в доме Валькарселей, ни с хозяевами, ни с прислугой. Мы с Энрике облегчим тебе эту задачу, не удостаивая твою презренную особу ни единым словом. Что касается челяди, то всем слугам и рабам будет приказано молчать в твоем присутствии под страхом получения ста ударов плетью. Я скажу им, что твои расстроенные нервы требуют полнейшего одиночества и что мы, Валькарсели, в своем бесконечном человеколюбии готовы тебе его обеспечить. Раб Помпейо будет приводить в порядок твою комнату и приносить тебе еду. Он глухонемой и слабоумный, оба эти недостатка защитят его от побоев, ибо он при всем желании не сможет с тобой общаться. Если, несмотря на угрозы, кто-нибудь нарушит мои указания и попытается завязать с тобой беседу, ты удалишься в смиренном молчании. Предупреждаю, Мигель: как только я узнаю, что ты перекинулся со слугой хоть парой слов, я запятнаю твою совесть кровью слуги, а тело – твоей собственной. Ты меня понял?

— Да, сеньора, – подтвердил Мигель, дрожа от страха.

— Правило номер два: ты больше не увидишь никого из тех, с кем был знаком до смерти моего мужа. Мне известно, что ты охотно водишься с Альваро и Менсией Сото де Армендия, а также Исабель Саласар. Ты будешь избегать всякого общения с ними, если же они явятся в этот дом, откажешься их принимать. Я сошлюсь на твой отшельнический нрав. Если ты столкнешься на улице с кем-то из нашего окружения, то пройдешь мимо как можно незаметнее; если же это окажется невозможным, сообщишь только, что с тобой все в порядке и Валькарсели окружили тебя заботой. Все ясно?

— Да, сеньора.

— И последнее правило: не раскрывай свое имя людям, с которыми тебе в скором времени предстоит иметь дело.

— Что вы имеете в виду? – встревожился Мигель. – Кто эти люди?

— Частные уроки прекращаются, – неторопливо проговорила донья Франсиска, с интересом наблюдая за тем, как лицо мальчика постепенно искажается смятением. – С завтрашнего дня и в течение двух лет ты будешь посещать школу.

— Школу? – вскочил Мигель, догадавшись о причинах внезапного исчезновения Кристобаля Эченике. – Нет, пожалуйста! Умоляю, сеньора! Я согласен на уединение и тишину, но не навязывайте мне общение с незнакомцами.

— Я отказываюсь оплачивать тебе образование, приличествующее дворянину, которым ты не являешься. Будешь учиться там, где учатся людишки твоего пошиба: в общественной коллегии. Обязываю тебя скрывать свою принадлежность к семье Валькарселей и стараться вести себя так, чтобы никто не заметил, как ты входишь или выходишь из этого дома. Все будут думать, что ты прячешься в своих покоях, изредка покидая их для прогулки. От тебя потребуется величайшее благоразумие; будь начеку, молодой человек. Если известия о школе дойдут до говорилен, тебя ожидает суровое наказание.

— Умоляю вас, не отправляйте меня в школу, донья Франсиска. Пока я здесь, слухи не поползут.

— Это исключено. Я не позволю тебе денно и нощно лодырничать за наш счет. Ты пойдешь в школу, и на этом спор окончен. Какая неблагодарность! Я предлагаю тебе кров, изысканные яства, образование и свободные прогулки. Взамен прошу только одного: чтобы знакомые тебя не узнали, а незнакомые с тобой не знались. И ты все еще смеешь мне перечить? Не такой уж это тернистый путь для отщепенца.