Книга Кровавый навет, страница 225 – Сандра Аса

Уладив бюрократические вопросы, Бернардо сосредоточился на карьере. Он знал, что ему нет равных в знании закона, но, поскольку добро сияет ярче, будучи перевязанным шелковой ленточкой, окружил себя блеском роскоши. Сначала он арендовал особняк на знаменитой улице Пресьядос, затем поднялся от бакалавра до лиценциата и в конце концов установил гонорары, достойные самого Ульпиана^[48].

Задумка сработала. Поскольку в спесивом Мадриде дорогое и модное равнялось желанному и престижному, колесо Фортуны завертелось, обеспечив Бернардо известность еще до того, как он пересек порог суда. Однако настоящая слава пришла к нему в тот день, когда он выказал наконец свои блестящие навыки в судебных тяжбах, и благоприятные приговоры посыпались один за другим. С тех пор он стал нарасхват у состоятельных людей, доходы его резко возросли, что не только увенчало его голову лаврами, но и наполнило его мошну.

Долгое время он принадлежал к числу виднейших адвокатов, к которым обращались за помощью знатные люди, принимавшие его в своих роскошных покоях, а затем хваставшиеся тем, что прибегают к его услугам, поскольку потребление лучшего было признаком истинного аристократа, а Бернардо считался лучшим законником.

Но, как известно, от триумфа до поражения один шаг, и Бернардо допустил худший из возможных промахов, согласившись разбирать низменную тяжбу, в которой двое слуг требовали от богатого генуэзского предпринимателя плату за десять лет. По обычаю господа не выплачивали домашней прислуге жалованье, ограничиваясь упоминанием задолженности в завещании, так что слуга получал деньги лишь после смерти хозяина. Привычка укоренилась настолько прочно, что мало кто покушался на нее: слуги не могли нанять адвоката и не осмеливались перечить хозяину. Однако, если у кого-либо из них хватало денег и решимости, чтобы воспользоваться своими правами, долг оказывался неоспоримым, что оставляло ответчика без защиты и в конечном итоге без адвоката: дело считалось безнадежным, и никто не соглашался им заняться, ибо это противоречило адвокатской этике.

Генуэзец обратился к нескольким адвокатам, но все они отказались вступиться за него и посоветовали сдаться. Все, кроме Бернардо, который, выслушав эту историю, решил поддержать клиента, заявив, что иногда клубок лжи скрывает правду и не стоит раньше времени отказывать в правосудии тем, кто, возможно, этого заслуживает, – надо попытаться распутать все нити.

Не обращая внимания на возмущение членов гильдии, он провел расследование и, проверив рассказ генуэзца, выдвинул встречный иск, потребовав от слуг возмещения расходов на их содержание за десять лет. Кроме того, он выявил случаи неподчинения, дерзости, халатности при исполнении служебных обязанностей, многочисленные кражи и прочее – его клиент все это милосердно простил. Безупречные доводы и множество убедительных доказательств обеспечили Бернардо скандальную победу. Оправдав генуэзца, магистрат приговорил слуг к возмещению потраченного на них за десять лет, оштрафовал их на тысячу мараведи за недобросовестность и приказал возбудить уголовное дело за кражу.

Это впечатляющее достижение стало для Бернардо палкой о двух концах, принеся ему гонорар и в то же время осуждение сообщества законников. Обвинив его в нарушении профессионального кодекса, коллеги исключили его из своих рядов, лишили всех привилегий и отняли у него право голоса. Знать не возражала против того, чтобы Бернардо стал изгоем. Поскольку генуэзец был так же богат, как и они сами, все ставили себя на его место и втайне восторгались Бернардо, но тираническое общество не терпело инакомыслия, и никто не желал подвергнуться порицанию.