Книга Кровавый навет, страница 242 – Сандра Аса

Оценив обстановку, Хуан решил говорить начистоту. Он расскажет ему о Матео, посочувствует Кастро и пообещает ему поддержку, но сохранит в тайне историю об убийствах, и в частности о том, что Антонио был их свидетелем. Если Алонсо узнает, что Кастро никого не убивали, он предложит вместе отправиться к доминиканцам, не задумываясь ни о легковесности этих показаний, ни об опасности, грозившей малышу, которого могли поместить в сумасшедший дом. Хуан понимал, что для ослепленного отчаянием Алонсо на первом месте стояло спасение старших Кастро, а не безопасность Антонио, но сам он был обязан заботиться о благополучии мальчика и давать отпор каждому, кто попытается на него покуситься.

В то же время Антонио не должен был знать, что человек, упавший в обморок на улице Санта-Исабель, – отец Алонсо. Если бы малыш узнал правду, то разоткровенничался бы с Алонсо, что привело бы к тем же неприятностям. Следовательно, прежде чем возобновить разговор, нужно было избавиться от Антонио.

Мальчик зачарованно рассматривал Алонсо, запрокинув голову и приоткрыв рот.

— Хватит глазеть на него, как на Мессию, сошедшего с небес, – обратился Хуан к малышу. – Разве ты не видишь, что он такой же попрошайка, как мы с тобой, только выше ростом?

Малыш улыбнулся, указал на Алонсо, кивнул, выставил средний и указательный пальцы, добавил к ним безымянный и сложил руки в умоляющем жесте. Хуан понял смысл послания: Алонсо произвел на Антонио большое впечатление, он хотел пригласить его в их семью и просил с ним поговорить.

— Я не против, – ответил он. – Пойди поиграй, а я обо всем позабочусь. И не трогай лошадей за ноги, иначе я рассержусь.

Антонио подошел к Алонсо, который с недоумением наблюдал за этим диалогом, сложил руки на груди в знак благодарности за помощь на рынке, а затем поскакал куда-то на воображаемой лошадке.

— Он обожает лошадей и теребит за гриву каждую, которую встретит, – заметил Хуан. – Я ему запретил, потому что в один прекрасный день лошадь лягнет его копытом, но проще муху отогнать от навозной кучи. Вчера он чуть не…

— Что он вам сообщил? – перебил его Алонсо. – Он указал на меня и выставил три пальца. Уж не думает ли он, что на третьего Кастро тоже следует надеть кандалы? Что означает ваше «я обо всем позабочусь»? Вы что, собираетесь предупредить власти?

— Успокойтесь, дружище. Повторяю: я не раскрою рта.

— Я успокоюсь, когда вы мне объясните, о чем шла речь в этой пантомиме. Меня разыскивают все городские стражи порядка. Почему, имея возможность поучаствовать, вы ведете себя как друг, которым, по сути, не являетесь?

— Если бы даже я считал Кастро виновным в ритуальных убийствах, я бы не отдал их сына в руки правосудия, – выпалил наконец Хуан. – Я поквитался бы с ним сам, собственными руками спустил бы с него шкуру. И тем отомстил бы за смерть друга.

— Друга? О ком вы?

— Вы же сами говорите, что этот болтун дон Мартин рассказал вам про двоих братьев-сирот: Антонио, с которым вы только что познакомились, и Матео. Мы заботились друг о друге. Вместе искали пропитание, бездельничали, болтали, смеялись… Мы были друзьями, лучшими друзьями. Однажды ночью Матео исчез, и вскоре его труп нашли рядом с телом девицы по имени Кандела Боуса. Над ней поглумились, да так, что в итоге она испустила дух, а у Матео вырезали сердце. Оба они стали жертвами ритуальных убийств.