Книга Кровавый навет, страница 240 – Сандра Аса

— Эй, Антонио, какого черта ты раздаешь нашу еду кому попало?

От ужаса Алонсо позабыл о том, что его лицо не прикрыто. Моля Бога о том, чтобы это оказалось ошибкой, он медленно повернулся и в следующий миг убедился в том, что небо решило сыграть с ним очередную злую шутку: никакой ошибки не было. Голос принадлежал Хуану де ла Калье, однокласснику и противнику, который вечно втягивал его в потасовки.

Сначала Хуан не узнал его, но, присмотревшись, удивленно поднял брови. Беззаботный щеголь, которого он так любил дразнить, исчез. Рост остался прежним, зато в ширину он явно уменьшился. Грязные локоны ниспадали на лоб, спутанные пряди спускались до плеч, лицо осунулось, некогда румяные скулы заострились. Губы, прежде растянутые в улыбке, кривились в угрюмой гримасе, зрачки блестели в глубине запавших глаз; ярко-зеленые, те светились не радостью, как раньше, а печалью, гневом и тревогой.

— Ну и ну! – насмешливо воскликнул Хуан. – Неужто великолепный Алонсо Кастро вздумал путешествовать по миру обездоленных? Добро пожаловать в наши пенаты, сеньор дон.

Он согнулся в театральном поклоне. Антонио, чуждый язвительности, с восторгом последовал его примеру.

— Вы стали известной особой, – продолжил Хуан. – В частности, я знаю нескольких духовных лиц, которые мечтают растолковать вам начала христианской веры.

Алонсо не ответил, изо всех сил приказывая ногам прийти в движение и унести его прочь. Однако те будто примерзли к снегу и не слушались.

Хуан готовился выдать очередную остроту, когда Антонио с помощью гримас и знаков, сменявших друг друга с головокружительной скоростью, поведал ему о том, что произошло на Пласа-Майор. Расшифровав послание, Хуан по-новому взглянул на бывшего одноклассника. Скрывавшийся от инквизиции Алонсо сильно рисковал, помогая незнакомому воришке, и подобное благородство искренне его восхитило.

— Коротышка утверждает, что вы спасли его от озверевшего торговца, – заявил он совсем другим тоном.

— Боюсь, он преувеличивает, – возразил Алонсо. – Я действительно подставил ногу, и верзила грохнулся наземь, но малыш улепетывал, как заяц. Даже если бы я ничего не сделал, он бы все равно ушел.

— По-моему, даже если бы вы ничего не сделали, верзила все равно бы грохнулся наземь, – пошутил Хуан. – Ваши сапожища так огромны, что вы могли бы опрокинуть целый вражеский батальон.

Алонсо озадаченно покосился на него. Он ожидал, что Хуан продолжит насмехаться, а то и предупредит альгвасилов, тот же рассыпался в любезностях.

— Я снял их с мертвеца исполинского роста, – объяснил он. – Сначала мне приходилось делать гигантские шаги, а потом я привык.

— Вы в самом деле стянули их с трупа? Черт побери! Я делаю вывод, что в последнее время вы освоили не только Голиафовы шаги, но и кое-что еще.

— Возможно, – проворчал Алонсо.

— Добро пожаловать в уличный университет, – заявил Хуан беззаботным тоном, не испытывая, видимо, желания обращаться к властям. – Он дает великолепные уроки. Суровые, но в высшей степени наглядные.

— Почему мальчик не разговаривает? – Алонсо осторожно беседовал с Хуаном, пытаясь разгадать его подлинные намерения. – Он что, немой?

— Немой, осиротевший и слабый на голову. Если жить среди бархата и шелков, эти недостатки не обещают благополучного будущего, а для нашего брата все еще хуже. Поэтому я забочусь о нем и делаю для него все возможное. Харчей у нас кот наплакал, и мы таскаем все, что подвернется под руку. Да, Библия не благословляет такие методы, но что поделаешь. Судя по вашим тощим телесам, вы уже знакомы с наименее сострадательным преподавателем нашего почтенного университета под звездным пологом: его милостью Голодом.