Книга Кровавый навет, страница 327 – Сандра Аса

«Я буду жить ради вас и умру вместе с вами», – сказал он Маргарите далеким осенним вечером 1606 года, когда она приняла его предложение руки и сердца.

Что ж, он сдержал слово. Он прожил ради нее четырнадцать прекрасных лет и теперь умрет вместе с ней, как и обещал в те счастливые времена.

Побеседовав с Алонсо откровенно и уверившись в том, что друг на него не в обиде, Хуан отправился в игорный дом с чистой совестью, даже слегка гордясь собой. Но на рассвете, обнаружив в убежище одного лишь спящего Антонио, он испугался: не покинул ли их Алонсо? Впрочем, в углу аккуратно стояла шахматная доска, и Хуан сразу же успокоился. Его друг благоговел перед своими шахматами и ни за что бы их не оставил. А значит, рано или поздно он объявится.

Подумав, что Алонсо нужно переварить недавние откровения в одиночестве, Хуан решил его не искать. Но несколько дней спустя плачущий Антонио спросил, не расстроился ли Алонсо из-за того, что вину за смерть Матео возложили на Кастро, и не ушел ли он навсегда.

Этот разговор ускорил ход событий. Хуан не мог смотреть, как страдает малыш, он без колебаний прошел бы босиком по углям, чтобы избавить его от печали, и поэтому вознамерился отыскать пропавшего. Он объяснит все, заверит Алонсо, что понимает его разочарование и готов отдать ему что угодно, – но для него главное, чтобы малыша никто не тронул.

Однако Алонсо не обижался и уж тем более никуда не ушел. Точнее, ушел, но не очень далеко. Он пребывал в единственном месте, способном принести ему хоть какое-то утешение: на улице Кабеса, рядом с Коронной тюрьмой. Закутавшись в плащ и спрятав лицо под шляпой, он целыми днями сидел на земле, вперив глаза в дверь узилища. Он ничего не ел, почти не пил и совсем не хотел спать, но не желал и не мог никуда двигаться. Это место стало его домом. За дверью тюрьмы томились два человека, к которым он хотел быть как можно ближе, и знание того, что они рядом, помогало избавиться от тоски.

Во время своих бдений он несколько раз наблюдал, как заключенные входят в тюрьму или покидают ее, но ни разу не видел Кастро. Изучал он и поведение часовых, в частности колосса с мрачной физиономией, к которому все прочие относились с почтением, так что Алонсо принял его за коменданта.

Этот человек ни на йоту не нарушал распорядок дня. На рассвете он отправлялся к фонтану Лос-Релаторес и приносил в кувшине воду. Когда колокола призывали на богослужение, он отправлялся в церковь соседнего монастыря Мерсед. После «Ангелюса» покупал завтрак: торресно и четвертинку вина. С заходом солнца снова уходил и – возможно, держа данное себе обещание – покупал то же самое: торресно и вино. По окончании последней вылазки он исчезал за дверью до следующего утра, из чего Алонсо сделал вывод, что он проживает в тюрьме. Эта догадка подтвердилась, когда этот человек посетовал на жизнь одному из охранников. Он сожалел о том, что живет в таком же заточении, что и преступники, которых он охраняет; горечь, прозвучавшая в этих словах, натолкнула Алонсо на мысль, что человеку этому вовсе не по душе однообразное отшельническое существование.

Вечером пятого дня кто-то сел рядом с Алонсо и протянул ему кусок мясного пирога. Алонсо даже не обернулся посмотреть, кто это сделал. Голодный как волк, он взял пирог и мигом съел.