Книга Кровавый навет, страница 57 – Сандра Аса

Раздался стук в дверь, и в школу влетела стайка малышей, положив конец разговору. Среди гомона и суеты никто не потрудился поднять многострадальную дощечку, которая снова упала на пол. Один ученик вскакивал на спину другому и пришпоривал его, как лошадь; малыши крутили волчок; двое бились на деревянных мечах; пятеро или шестеро играли в углу в шарики, а остальные толкались, пинались, разражались хохотом, создавая оглушительный гам.

— Тише, тише! – вскричал дон Мартин. – Сядьте и ведите себя так, как пристало в этой обители знаний. Я отберу у вас волчки, шарики, камешки, мечи и другие предметы, которым здесь не место.

Дети послушались и, прекратив потеху, начали рассаживаться по местам. Самые проворные втиснулись на скамейки, самые напористые устроились на полу, поближе к жаровне, а увальни, которые вместе со всеми принимали участие в забавах, смирились с тем, что им предстоит все утро дрожать от холода.

Алонсо размышлял о том, как лучше извиниться перед Хуаном. Они с Фернандо одинаково докучали ему, но первого он терпеть не мог, второй же ему нравился. Эта разница в отношении была вполне объяснима: Фернандо был начисто лишен благородства, в Хуане же оно присутствовало, судя по словам дона Мартина о том, что мальчик вступается за сирот, или по тому обстоятельству, что, несмотря на побои и издевательства, он отказывался покидать отца.

Убежденный в том, что подлым натурам такое не свойственно, Алонсо много раз пытался завязать дружбу с Хуаном, но, видя его враждебность, в конце концов отказался от этой затеи.

Впрочем, сейчас это не имело значения. Он посмеялся над несчастьем Хуана, и не важно, товарищи они или нет: надо извиниться.

— Те, кто учится основам чтения, начинают день с пения алфавита, – объявил дон Мартин. – Те, кто читает бегло, садятся за дальний стол и читают «Роман о семи римских мудрецах»^[17]. После перемены вы расскажете наизусть таблицу умножения на семь, так что я ожидаю от вас усердия и прилежания. Во второй половине дня вы перечислите мне церковные таинства, а еще мы будем изучать Катона и выполнять деление напополам. Быть может, не за горами тот день, когда вы поймете, насколько полезно знать десятичные дроби.

— Учитель, а давайте лучше почитаем о плутишке с Тормеса^[18], – предложил рыжий паренек, усыпанный веснушками. – Эта история нам очень нравится, а вы ее уже давно не читали.

— Лучше «Эрнестину», – вмешался другой мальчуган, чье лицо было едва различимо под толстым слоем грязи. – Которая про сеньора с деньгами.

— И что, его зовут Эрнестино? – удивился третий, который, казалось, явился в школу в нижнем белье, настолько прохудилась его одежда.

— Как мужчину могут звать Эрнестиной, лошадиная морда? Его зовут Калисто^[19].

— Ну, у него, должно быть, не только деньжата есть, но еще и котелок варит, иначе его назвали бы Катонто^[20], – пошутил рыжий и расплылся в улыбке, когда острота вызвала хор смешков.

— Так кто же эта Эрнестина? – переспросил ученик лет восьми.

— Это сходня. Калисто просит свести его с девицей, которой он хочет прочистить дымоход.

— Закончили острословить? – прервал его дон Мартин. – Эта история называется не «Эрнестина», несчастный, а «Селестина». И она сводня, а не сходня. В любом случае хватит болтать. Церковь считает эти книги безнравственными, и в школах они запрещены. Я учу только тому, что благословляет Церковь: христианское учение, Катон, «Семь римских мудрецов», «Песнь о моем Сиде»^[21], Песни об аббате доне Хуане или Инфанте доне Педро, «Житие святого Алексия». Ни больше ни меньше.