Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 211 – Дэн Симмонс

— Хэнсен? – сказал мужской голос. – Джеймс Б. Хэнсен?

Хэнсен промолчал, однако остановил свою «Эскалейд» на обочине дороги. Голос принадлежал Джо Курцу. Кто еще мог ему позвонить?

— Значит, Миллуорт? – продолжил голос. Он назвал еще с полдюжины имен, которые носил когда-то Хэнсен.

— Курц? – произнес наконец Хэнсен. – Чего вы хотите?

— Важно не чего хочу я, а чего можете захотеть вы.

«Он хочет вытрясти из меня деньги, – подумал Хэнсен. – Все к этому идет».

— Я слушаю.

— Так и знал. У меня ваш чемоданчик. С интересной начинкой. Думаю, вам захочется получить его обратно.

— Сколько?

— Полмиллиона долларов, – сказал Курц. – Разумеется, наличными.

— С чего вы взяли, что у меня есть столько наличности?

— Думаю, что две сотни кусков, которые я прихватил из вашего сейфа сегодня, – только вершина айсберга, мистер Хэнсен, – сказал Курц. – Многие из тех людей, за которых вы себя выдавали, зарабатывали приличные деньги: биржевой брокер, риелтор из Майами, да я вас умоляю, даже пластический хирург. Что-что, а деньги у вас есть.

Хэнсен не сдержал улыбки. Ему была ненавистна мысль, что он уедет и оставит Курца с Фрирзом в живых.

— Давайте встретимся. Сейчас у меня только сто тысяч наличными.

— Счастливо, мистер Хэнсен.

— Подождите! – сказал Хэнсен. Тишина на линии показывала, что Курц все еще не отключил связь. – Мне нужен Фрирз, – сказал Хэнсен.

Пауза затягивалась.

— Это будет стоить еще двести тысяч, – сказал наконец Курц.

— Я могу дать только триста тысяч наличными.

Курц усмехнулся. Очень неприятно.

— К черту. Почему нет? Ладно, Хэнсен. Встретимся на заброшенном вокзале Буффало в полночь.

— Полночь – это слишком поздно… – начал Хэнсен, но Курц уже отключил связь.

С минуту Хэнсен стоял на обочине, наблюдал, как дворники «Кадиллака» смахивают падающий снег. Он старался ни о чем не думать, погрузиться в то медитативное состояние, когда разум освобождается от всех мыслей. Но никак не мог избавиться от всех этих помех, от этих событий, которые наваливались на него, как снег. Хэнсен давно не участвовал в шахматных турнирах, но та часть его сознания, которая позволяла ему вести игру, работала теперь в полную силу. Фрирз и Курц, которых он воспринимал как команду, партнеров, единого противника с двумя лицами, делали эту партию интересной, и теперь перед Хэнсеном стоял выбор: либо уйти и навсегда сохранить в памяти застывшие на доске фигуры, либо смахнуть все с доски рукой, либо переиграть их в собственной же игре.

До этого момента команда Фрирза и Курца атаковала, даже когда Хэнсену казалось, что наступление ведет он. Им удалось выяснить, под каким именем он сейчас живет, возможно, эту часть работы взял на себя Джон Веллингтон Фрирз. Их дальнейшие действия оказались довольно предсказуемыми. Ограбление его дома и похищение улик стало для Хэнсена потрясением, но при здравом рассуждении этот поступок выглядел совершенно очевидным. Однако в полицию они не обратились. Это означало, что разыгран будет один из трех вариантов эндшпиля: а) Фрирз и Курц хотят его убить; б) Курц собирается кинуть своего партнера, шантажировать Хэнсена, и, возможно, рассказать ему о местонахождении Фрирза, если ему заплатят; и в) Фрирз и Курц хотят его убить, но сначала шантажом выманить из него деньги.