Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 212 – Дэн Симмонс

Хэнсен запомнил Джона Веллингтона Фрирза как слишком цивилизованного, на свою беду, черного мужчину. Даже те двадцать лет, когда он не переставал оплакивать гибель дочери, возможно, так и не подготовили его к убийству, и он наверняка предпочтет сдать Хэнсена властям. Хэнсен помнил, что скрипач часто использовал фразу «соответствующие инстанции» во время их дискуссий на политические темы в Чикагском университете.

В таком случае оставался только Курц. Бывший зэк взял все в свои руки, несмотря на возражения Фрирза. Не исключено, что Курц обратился за помощью к Фарино. Но Джеймс Б. Хэнсен знал, насколько ограниченными возможностями располагала семья Фарино в нынешнем столетии. Со смертью старого дона она практически прекратила свое существование. Ядро группировки распалось, а наркозависимого Скэга надолго упекли в Аттику. Внедренные в преступный мир агенты сообщали, что Фарино нанимали на работу новых людей, но все они были мелкими сошками: курьеры, несколько телохранителей, бухгалтеры – ни одного серьезного бойца. Единственной властью в Буффало располагала только банда Гонзаги.

Курц потребовал полмиллиона долларов с дополнительным бонусом за Фрирза, этого вполне достаточно, чтобы привлечь на свою сторону Фарино, но Хэнсен подозревал, что жадность не позволит Курцу сорить деньгами. Возможно, дочь дона Фарино, Анжелина, оказывала Курцу материально-техническую поддержку, не зная всей ситуации целиком. Это вполне вероятно.

«Я мог бы уехать прямо сейчас, – подумал Хэнсен. Его мысли стали четкими и отрывистыми, как размеренный стук дворников по ветровому стеклу. – Подброшу револьвер, потом анонимно позвоню в 911, сообщу имя убийцы старой леди в Чиктоваге и сразу уеду». Это все равно что смахнуть с доски фигуры и разрешить все противоречия весьма элегантным образом. Но тут же возникла следующая мысль: «Кем возомнил себя Курц?» Своей попыткой шантажа Курц вывел эту игру на новый, более личный уровень. Если Хэнсен не доведет партию до конца, его король будет съеден. Тот слабак Фрирз вместе с социопатом и бывшим зэком победят Хэнсена в его же собственной игре.

«Хрен вам!» – подумал Хэнсен и тут же обратился к Спасителю с молитвой, прося у него прощение.

Хэнсен развернул свой «Кадиллак» на восток, выехал на скоростную автомагистраль и направился вдоль реки на север.

Курц подъехал к пустынному переулку около Аллен-стрит, припарковал такси рядом с «Линкольном», перетащил Рафферти в багажник «Таункара», а связанного таксиста с кляпом во рту и повязкой на глазах – из багажника «Линкольна» обратно в такси, после чего по дороге к пентхаусу Фарино позвонил Хэнсену. От звуков спокойного бархатистого голоса Джеймса Б. Хэнсена в голове у Курца запульсировала мучительная мигрень.

Приехав к «Марина Тауэрс», он оставил Рафферти в багажнике и поднялся на лифте. Все ели ланч, и Курц присоединился к остальным. Анжелина Фарино Феррара сказала своему повару, слугам и бухгалтерам с одиннадцатого этажа взять выходной и не пытаться выезжать на работу в такой шторм, поэтому собравшаяся в пентхаусе разношерстная компания натушила чили кон карне – мясного рагу с перцем чили по рецепту Джона Фрирза. К столу подали разные виды сыров, хороший французский багет, чипсы тако и горячий кофе. Анжелина предложила выпить вина, но остальные были не в настроении пить. Зато Курц с удовольствием выпил бы несколько стаканов скотча, но решил воздержаться, пока не закончит со всеми сегодняшними делами.