Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 250 – Дэн Симмонс

— Я-то думал, ты скажешь, кто в меня стрелял, – произнес Курц.

— Ты их не видел? – спросила она, остановившись.

Вокруг ее ног вились подгоняемые ветром опавшие листья. Телохранители сохраняли дистанцию, не переставая следить за Курцем.

— Нет.

— Хорошо. Давай поразмыслим. У тебя есть враги, желающие тебе навредить?

Курц дождался, пока она не засмеется сама.

— Мусульмане из блока «Д» все еще блюдут свою фетву^[50] относительно тебя. А ребята из клуба «Сенека» до сих пор думают, что ты причастен к судьбе их бесстрашного лидера, как там его, Малькольма Кибунта, который прошлой зимой упал в Ниагару и утонул.

Курц продолжал молчать.

— Еще этот громила, хромой индеец, который рассказывает каждому встречному, что собирается убить тебя. Крупнокалиберный Редхок^[51]. Это его настоящее имя?

— Сама знаешь, – ответил Курц. – Ты сама наняла этого идиота.

— На самом деле это сделал Стиви, – уточнила Анжелина, имея в виду своего брата.

— И как дела у нашего Скэга?

Анжелина пожала плечами.

— После последней поножовщины в Аттике этой весной его никто не видел. Зэки не любят педофилов. Любой мерзавец хочет, чтобы был кто-то пакостнее его самого, чтобы на его фоне выглядеть хорошим. Скорее всего, Малыша Стиви отправили куда-нибудь на ферму под федеральную охрану.

— Его адвокат должен бы знать об этом.

— С его адвокатом случилось некое происшествие, которого он не пережил. Прямо у себя дома.

Курц осторожно глянул на Анжелину. На ее лице ничего не отразилось. Родной брат был единственным препятствием на пути к власти над семейным «бизнесом» клана Фарино. Устранение его адвоката вывело его из игры еще эффективнее, чем истории про педофилию, запущенные Анжелиной в прессу. Их результатом стали избиения и поножовщина в Аттике.

— Может, меня ловит кто-то еще? – спросил Курц. – Тот, о ком я и не догадываюсь.

— А что мне за это будет?

— А что ты хочешь? – вопросом на вопрос ответил Курц.

— Вот эту куртку, – сказала Анжелина.

— Ты хочешь взять куртку в обмен на информацию? – не понял Курц.

— Нет, засранец ты этакий. Тебе ее София подарила, после того как ты ее трахнул. Она такие в «Авирексе» оптом брала.

Вот дерьмо, подумал Курц. Он и забыл, как покойная младшая сестра Анжелины подарила ему эту куртку-пилот. Что и стало одной из причин, по которым он отдал куртку Пруно. Действительно, то был прощальный подарок после бурной ночи. «Я совсем перестал соображать после контузии, – подумал он. – Выйти в люди в этой куртке». Хорошо, сказал сидящий внутри залитого кровью мозга циник, спишем все на контузию.

— Я хоть сейчас ее тебе отдам, если ты скажешь, кто еще мог быть вчера в этом чертовом подземном гараже, – произнес Курц вслух.

— Плевать мне на куртку, – ответила Анжелина. – И на то, что ты трахался с Софией, за что и получил ее. Я хочу нанять тебя на службу. Как она. Как мой папа.

Курц моргнул. Год назад, выйдя из Аттики, он уже думал о том, что невозможность легальной работы частным детективом может вынудить его выполнять грязные, но хорошо оплачиваемые поручения для таких людей, как дон Фарино или его дочь София. И это не доставило ему удовольствия, особенно в том, что касалось ныне покойного дона и его дочери, также покойной.

— Ты спятила, – сказал Курц.

— Это моя цена за информацию, – пожала плечами Анжелина.