Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 253 – Дэн Симмонс

Сейчас улица стала островком процветания в гниющей громаде Большого Буффало. Если не выходить за ее пределы, можно было решить, что Буффало в целом – неплохое место для жизни. Жизнь протекала в трех кварталах между улицами Эльмвуд и Мэйн. Яркие огни, бары, ночные клубы, паркующиеся у тротуаров лимузины, модные рестораны, пешеходы, не боящиеся выходить на улицу после шести вечера. Ночные клубы закрывались в два часа пополуночи. А еще эти «Старбаксы». Курцу казалось, что местные гордятся ими сверх всякой меры.

Когда Арлин нашла деньги на офис, Курц поставил одно-единственное условие. Офис не должен находиться над «Старбаксом». Он их ненавидел. Кофе у них, конечно, нормальный. Курц в принципе был непривередлив: главное, чтобы в стакане не плавали тараканы или что похуже. Просто, по его мнению, как только в округе появлялся «Старбакс», местность зарастала дерьмом. Вернее, становилась дерьмом высшего класса, диснеевской пародией на самое себя.

Арлин согласилась с тем, что можно избежать соседства конкретно с этой сетью кафе, и ближайший «Старбакс» был в полутора кварталах к западу от них. И двумя этажами ниже. Однако ходили слухи, что скоро откроется еще один. Чуть ли не напротив них, на другой стороне улицы.

Сейчас, поднимаясь на третий этаж и мучительно преодолевая два лестничных марша и дверь, Курц, кажется, понял, почему Арлин хотела обосноваться именно здесь. За то время, что он сидел за решеткой, она потеряла обоих своих мужчин. Сначала подросток-сын погиб в автомобильной аварии. Потом муж умер от сердечного приступа. Они оба были помешаны на компьютерах, но все равно главным хакером в семье всегда считалась Арлин. Она и теперь виртуозно обращалась с машинами, без проблем получая доступ к файлам и базам данных окружной прокуратуры Эри, хотя уже пять лет как уволилась оттуда.

Она работала нещадно и курила так же. Помимо этого, в ее жизни осталась только любовь к детективным триллерам. Она ходила в офис, забавляясь со всеми этими «Первыми любовями» и «Свадебными колоколами», хотя с тем же успехом могла связаться с необходимыми интернет-серверами в любое время дня и ночи, не выходя за порог своего дома в Чиктоваге, пригороде Буффало. Но здесь, как понял Курц, она даже в два часа ночи чувствовала себя в центре жизни. За окном, выходившим на юг, сновали люди, ездили машины и горели яркие огни. Прямо как в большом городе.

Он задержался в дверях. Непонятно, как она отреагирует на все это – ранение в голову, пропитанная кровью повязка, лицо в виде лиловой маски, ссадина во всю левую скулу, налитые кровью, как у демона, глаза.

— Эгей, – сказал он, проходя мимо своего захламленного стола к ее, находившемуся в безукоризненном порядке.

— Сам эгей, – отозвалась Арлин, продолжая барабанить по клавиатуре и вперившись взглядом в экран монитора. Из ее рта свисала «Мальборо», приклеившаяся к губе, голову окутывали клубы сигаретного дыма, медленно утекавшие в небольшое окно, закрытое сеткой и располагавшееся по соседству с большим, застекленным.

Курц оперся о край стола и откашлялся.

Она прекратила избиение клавиатуры, стряхнула пепел с сигареты и посмотрела на него. Их разделяло меньше метра.

— Неплохо выглядишь, Джо. Начал сбрасывать вес?

Курц вздохнул.

— Гейл тебе звонила?