Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 252 – Дэн Симмонс

— И кто?

— Тома Гонзага.

Курцу показалось, что его обдало холодом.

— Зачем?

— Точно не знаю. Но десяток его парней, новичков, следили за твоей берлогой рядом с заводом «Чирио» и за твоим офисом на Чипьюа. А еще пара ошивалась около «Блюз Франклин».

— Хорошо. Не слишком много, но и на том спасибо, – ответил Курц.

— Есть еще кое-что, Курц, – сказала Анжелина, застегивая молнию на куртке.

— Что?

— Ходят слухи… на улице болтают, знаешь ли, всякое… что Тома пригласил Датчанина.

Сквозь пульсирующую головную боль начала пробиваться дурнота. Датчанином звали легендарного киллера из Европы. Он не слишком часто наведывался в Буффало «по работе». Курц лично столкнулся с ним во время его последнего визита. В тот день дон Байрон Фарино, его дочь София и еще несколько человек были застрелены в казавшемся неприступным особняке семьи Фарино.

— Ну что ж… – начал Курц. И замолчал.

Что тут скажешь? Понятно, что если бы Тома Гонзага хотел убрать Джо Курца, то не стал бы вызывать для этого Датчанина. И Анжелина Фарино Феррара прекрасно это понимает. Если Гонзага вызвал убийцу такого ранга и столь дорогостоящего, он, скорее всего, сделал это с целью устранить единственного настоящего соперника на территории западного Нью-Йорка – Анжелину Фарино Феррара.

— Хорошо, – повторил Курц. – Я займусь этим, когда выясню, кто меня подстрелил.

Женщина, к которой теперь следовало обращаться «дон Фарино», кивнула и застегнула молнию до конца. Затем она трусцой побежала в сторону границы парка и задней ограды зоопарка, сначала по желтым опавшим листьям, потом по петляющей тропинке. Телохранители мигом вскочили в «Линкольн Таункар», припаркованный неподалеку, завели мотор и поехали следом.

Курц поправил стариковскую шляпу, чтобы она не так давила на повязку. Голова и без того раскалывалась от боли. Не помогло. Он осмотрелся в поисках скамейки. Ни одной. Курц с трудом подавил желание найти скамейку и лечь на нее, скрючившись в позе эмбриона, чтобы поспать.

Баскетболисты начали уходить с площадки, освобождая ее для других игроков. Взмокшие от пота, они обменивались напыщенными фразами и замысловатыми ругательствами. Курц достал из кармана куртки мобильный и вызвал такси.

Насколько было известно Курцу, Арлин с радостью восприняла их переезд обратно на Чипьюа. Перед тем как он загремел в Аттику, они снимали здесь офис для своей частной сыскной конторы. Тогда это был совершенно необустроенный район. В прошлом году, когда Курц вышел на свободу, они задешево сняли помещение в подвале магазина видеофильмов в деловом квартале Буффало. Весной, когда весь квартал сносили с применением взрывчатки, Курц хотел было устроить офис в «Арбор Инн» или в здании одного из заброшенных элеваторов, но Арлин добавила своих денег и настояла на том, чтобы снова обосноваться на Чипьюа. Чипьюа так Чипьюа, решил Курц.

Тринадцать лет назад заправилой бизнеса был Курц. Его напарницей была Саманта Филдинг, а Арлин работала у них секретарем. Район был в упадке, но потом выправился. Появилось множество небольших кафе, букинистических лавок, не меньше четырех тату-салонов и один оружейный магазин – любимое место Курца. Во времена его юности, в семидесятых, Чипьюа полностью состояла из магазинов, торговавших порнографией, и была забита под завязку проститутками и уличными наркоторговцами. Он знал это не понаслышке.