Книга Твоя последняя ложь, страница 103 – Мэри Кубика

И я сразу представляю себе, как поток воздуха от проносящейся мимо машины Ника взъерошивает каштановые волосы на голове у Тедди, как глаза у него распахиваются от страха, когда он хватается за мячик. Тео на заднем плане что-то орет, а Эмили стоит у окна и издалека наблюдает за всей этой суматохой. Тео и Ник обменялись парой слов посреди улицы? Последовали ли пререкания, оскорбления, обмен кулачными ударами? Знала ли Эмили, а если да, то почему ничего мне не сказала? Вообще-то мне трудно это представить. Ник – пацифист. Он избегает конфликтов любой ценой и сразу же извиняется, даже если не сделал ничего плохого. Все что угодно, только чтобы избежать драки. Хотя я не сомневаюсь, что он и вправду превысил скорость и мчался к дому со скоростью сорок восемь миль в час, только чтобы поскорей увидеть Мейси, Феликса и меня. Меня это не удивляет.

Но еще я вижу, как он выбегает на середину улицы, чтобы посмотреть, всё ли в порядке с Тедди; представляю, как рассыпается в извинениях за то, что чуть не переехал Тедди с его резиновым мячиком. Ник обязательно извинился бы за все это, как мог загладил бы свою вину. Так зачем же было вызывать полицию?

— Похоже, ваш муж частенько превышал скорость, – говорит детектив Кауфман, и я слышу не только эти слова, но и те, которые он не произносит: частое превышение скорости Ником и стало причиной ДТП на Харви-роуд. Он сам виноват в своей смерти. Ник слишком быстро вошел в поворот и не справился с управлением машиной. Слишком высокая скорость и была причиной того, что он врезался в дерево.

Все дороги ведут к Нику.

Я думаю про ту женщину, с которой недавно познакомилась – которая курила сигарету в окне, и про тот автомобиль, который, как она видела, мчался от места аварии и выскочил на встречку. Черный «Шевроле».

— Я взяла на себя смелость, детектив Кауфман, – говорю я, повторяя его собственные слова, – поговорить с некоторыми людьми, которые живут неподалеку от Харви-роуд. Просто хотела узнать, не видел ли кто-нибудь что-то или не слышал ли что-нибудь во время ДТП.

Детектив протяжно и громко вздыхает.

— И?.. – каким-то обреченным тоном произносит он. Похоже, этот разговор ему уже надоел. Я тянусь к заднему сиденью и похлопываю Мейси по коленке. «Уже скоро», – говорю ей одними губами. Скоро она сможет получить телефон обратно. Скоро я смогу спросить у нее, как там ее рука.

— И в том числе с одной женщиной, – продолжаю я, – которая в это время возвращалась на своей машине из супермаркета. Она оказалась на месте происшествия буквально через несколько секунд после аварии, разминувшись по пути с каким-то черным автомобилем, который беспорядочно метался по дороге. Черным «Шевроле», – говорю я, выбрасывая из головы обвинения в хранении запрещенных средств, которые я подсмотрела в интернете для Мелинды Грей, гадая, не мог ли Ник быть под воздействием каких-нибудь веществ во время аварии. Не хочу закладывать в голову детектива эту мысль.

— Она запомнила номер? – спрашивает он, и я отвечаю, что нет, виня во всем солнце. В тот день солнце светило так ярко, что эта женщина почти ничего не видела.

— Тогда как же она поняла, что это именно «шеви»? – глубокомысленно спрашивает Кауфман.

— Ну это-то она как раз разглядела, – говорю я, понимая, как глупо это звучит. – Эмблему на передней части машины было хорошо видно. Она помнит, что видела золотой галстук-бабочку.