Книга Твоя последняя ложь, страница 126 – Мэри Кубика

— Такой уж у него характер… – добавляет она. – Ему никогда не хватает терпения, ни со мной, ни с Гасом. Он жутко вспыльчивый. И его никогда нет дома. Он вечно где-то пропадает. Всегда на работе.

Кэт протягивает руку через стол, чтобы прикоснуться ко мне, но я быстро отстраняюсь и кладу руки на колени, чтобы она не могла до них дотянуться.

— Гасу нужна отцовская фигура в жизни. Отец. Ему двенадцать лет. Я ни черта не понимаю в воспитании двенадцатилетних мальчиков.

Я быстро качаю головой. Я не могу этого сделать. Это не может случиться со мной.

— У меня уже есть семья, Кэт. Жена и ребенок. Даже двое детей. Я люблю их, – говорю я. – Я люблю свою жену – я люблю Клару. Ты скрывала это от меня все эти годы, а теперь просто так вот ждешь, что я возьму на себя роль отца? Я не могу этого сделать, – решительно объявляю я, так хлопнув ладонью по столу, что какой-то мужчина за соседним столиком оборачивается, чтобы посмотреть на нас. – Неужели ты этого не понимаешь? Неужели не видишь? У меня уже есть семья!

Все это обрушивается на меня так стремительно, что мне кажется, будто я полностью теряю контроль над собственной жизнью и она штопором валится вниз, словно подбитый самолет. Я обхватываю голову руками, чтобы остановить это падение, но оно не прекращается. Вообще-то мир начинает кружиться еще пуще, пока мне не кажется, что меня вот-вот стошнит.

— Когда-то мы были счастливы, Ник, – говорит Кэт. – Разве ты не помнишь?

Вместо того чтобы сразу же ответить, я достаю из кармана бумажник, нахожу в нем двадцатку и кладу на стол.

— Мы были детьми, Кэт. Мы были глупыми детьми, – говорю я и быстро встаю, говоря ей, что мы поговорим об этом позже, что мне нужно идти. – Сейчас я люблю Клару, – кое-как выдавливаю я. – Клара – моя жена.

Спешу прочь, вновь и вновь бормоча себе под нос, что у меня уже есть семья.

— Ник! – кричит она мне вслед, когда я проталкиваюсь мимо людей, выходящих из бара на душный июньский воздух, и забираюсь в машину – температура в салоне под лучами вечернего солнца приближается к ста градусам^[58].

Ну как я скажу это Кларе? Как все объясню? Кэт не только ставит меня в известность о моем отцовстве в отношении двенадцатилетнего мальчика, но и высказывает желание, чтобы я стал для Гаса настоящим отцом. Что мне теперь делать? Дать ей денег и сказать «нет»? У меня нет денег, чтобы дать ей.

Клара бросит меня. Клара бросит меня, если узнает.

Я не смогу жить без Клары. Без нее, Мейси и моего малыша. Вот единственное, что имеет значение. Я завожу машину, срываюсь с места и выезжаю с парковки. Мне нужно поскорей уехать подальше отсюда – когда я со всей дури жму на акселератор, колеса с визгом идут в проворот, оставляя черные следы на асфальте. Выезжаю на шоссе и мчусь домой – мир стремительно налетает на меня, деревья смазываются в единую зеленую массу, дома и здания сливаются в одно целое. Все, чего я хочу, – это поскорей оказаться дома.

В вечерних пробках, как всегда, неразбериха, десятки машин выстраиваются в очередь на красный сигнал светофора, нацелившись в никуда. Вижу, как другие водители проверяют входящие сообщения на своих телефонах. Они слушают радио, музыка звучит на полную громкость, сотрясая машины тяжелыми басами. Мы намертво застыли, и мое терпение начинает иссякать. Поезд, без сомнения, снова остановился на рельсах переезда, из-за чего невозможно добраться до западной части города, куда мне нужно. Где Клара и где Мейси. Где мой дом. Я представляю, как они сидят рядышком на диване и ждут меня. «Я уже еду», – мысленно обещаю я им, а затем, когда пробка вроде начинает понемногу рассасываться, трогаюсь с места и, подгазовывая, лавирую между машинами, чтобы поскорей добраться до Клары и Мейси.