Книга Твоя последняя ложь, страница 139 – Мэри Кубика

Но миз Грей не желает со мной разговаривать. Двухдюймовый зазор уменьшается вдвое, и при всех моих попытках сохранять самообладание мысок моего мокасина все-таки упирается во входную дверь, так что та не может закрыться. Она пытается толкнуть посильней, но дверь по-прежнему не закрывается, и прежде чем я успеваю понять, что происходит, мои руки тоже оказываются на двери – я с силой распахиваю ее, так что вижу хозяйку дома целиком, моя шестифутовая фигура возвышается над ней на добрый фут.

— Вы ведь вроде разумный человек, – говорю я ей. – Хороший человек…

Но она отступает от меня, и я ловлю себя на том, что подступаю ближе. Вижу на заднем плане кошку, сиамскую, которая сидит на тумбе для телевизора и наблюдает за мной. Свидетель.

— Мне есть что терять, и гораздо больше, чем вы можете себе представить, – объясняю я, пытаясь рассказать ей о своей жене, детях, своей практике. Если я все объясню, то, может быть, она поймет… Может, откажется от иска…

Но что я упускаю из виду, так это сколько Мелинда выиграет, если даст делу ход, – сотни тысяч долларов.

— Вы пытались убить меня, – говорит она, и от этого ее кроткие глаза за какую-то секунду наливаются злобой. Я начинаю видеть ее такой, какая она есть на самом деле: лгуньей и мошенницей.

— Вы не явились на повторный прием, – напоминаю я. – Вы должны были следить за признаками воспаления и позвонить, если у вас возникнут какие-либо опасения. Любые опасения, какие угодно, сказал я вам. И дал вам номер своего мобильного телефона. Сказал вам звонить в любое время. Вы не стали звонить. Вы не позвонили.

В уголках ее губ играет улыбка, когда она отвечает:

— В больнице мне сказали, что я могла умереть. Если б эта инфекция распространилась на мозг, я бы умерла.

И в этот момент я чувствую, как что-то во мне обрывается. Этого можно было избежать – всего этого можно было бы избежать, если б она следовала моим четким указаниям. Но она не последовала моим указаниям, причем намеренно – видно, сочла, что ей дико повезло, когда заметила, что во рту начинается воспаление, и решила ничего по этому поводу не предпринимать.

— Ах ты сука… – шепчу я. – Тупая ты сука…

И продвигаюсь вперед, быстро приближаясь. Мелинда пятится от открытой входной двери. Ей некуда деваться. Она в буквальном смысле прижата спиной к стене, и я едва сдерживаюсь, чтобы не цапнуть ее за горло, перекрыв доступ воздуха. Представляю, как она синеет прямо у меня на глазах, как молотит руками и ногами, хватая воздух, а глаза у нее широко раскрыты от страха. Почти ощущаю упругость ее кожи и мышц у себя под рукой, все эти жизненно важные кровеносные сосуды в области шеи – сонную артерию и яремную вену, раздувшиеся до предела, когда она втягивает воздух, пытаясь сделать вдох под напором моей руки…

И в этот момент в кармане у меня звонит телефон.

* * *

Когда я появляюсь, Клара лежит на больничной койке, одетая в светло-голубой халат и носки. Это большая отдельная палата, и врачиха, акушер-гинеколог Клары, уже занимается с ней, когда я врываюсь туда, едва переводя дух.

— Я не опоздал? – умоляюще восклицаю, с трудом выдавливая из себя слова. – Пожалуйста, скажите мне, что я еще не опоздал!

— Восемь сантиметров, – говорит женщина-врач, убирая руку, засунутую между ног Клары и накрывая их тонким, как бумага, одеялом. – Вы еще не опоздали. Теперь уже совсем скоро, – говорит она, похлопывая Клару по коленям и улыбаясь мне. – Вы готовы?