Книга Твоя последняя ложь, страница 140 – Мэри Кубика

И я отвечаю, что готов, бросаясь к кровати Клары, чтобы заключить ее в объятия.

Вид у Клары измученный, но вполне боевой. Она сильная, выносливая женщина. Она способна справиться с чем угодно и, лежа на больничной койке в ожидании следующей схватки, настроена явно решительно. Моя жена готова к этому. Глажу ее по влажным волосам – она вся вспотела. На краю кровати лежит махровая салфетка, которую я смачиваю прохладной водой из раковины в ванной и прикладываю ей к голове. Подношу ей ко рту кубики льда, которые подцепляю пластиковой ложечкой из одноразового стаканчика, стоящего на подносе у нее на столе. Эти кубики уже начали таять, образуя лужицу на дне стаканчика. Схватки подкатывают каждые несколько минут, длительностью секунд по тридцать или больше, и вскоре я становлюсь рабом часов, даже раньше Клары понимая, когда начнутся следующие схватки. Она стискивает зубы и тужится, пока мы с медсестрой напоминаем ей, что нужно дышать.

— У нас так и нет имени… – выдыхает Клара в промежутке между схватками. – Мы так его и не назвали!

И в глазах у нее паника, как будто без имени наш сын может просто исчезнуть – пуф! – растаять, как дым, прямо у нас на глазах.

У меня нет никакой веской причины, почему мы до сих пор этого не сделали. У нас было целых девять месяцев, чтобы определиться. Наверное, нам просто нужно увидеть его, и тогда мы сразу все поймем, рационально рассуждаю я, и внезапно меня переполняет чувство нетерпения и предвкушения оттого, что скоро мой сынишка появится на свет. Я преисполнен гордости. Скоро я представлю своего ребенка всему миру… Мысленно рисую себе Клару, Мейси, своего новорожденного сынишку и самого себя, прижавшихся друг к другу на больничной койке Клары. И в этот момент все остальное исчезает без следа: моя практика и Коннор, Кэт и Мелинда Грей, этот чертов иск о врачебной халатности… Из-за двери доносятся мужские голоса – судя по всему, новоиспеченный отец и новоиспеченный дед шатаются по коридору, обсуждая какую-то игру. Я пытаюсь не обращать внимания на их разговор, сосредоточиться на Кларе и только на Кларе, но все равно их слышу.

Речь идет про баскетбол. Серию НБА. «Голден Стейт Уорриорз» вырвались в лидеры, и я испытываю огромное облегчение, когда слышу эти слова, зная, что где-то там, на банковском счете, том недавно открытом мной счете посмертной выплаты, есть деньги. Деньги, которые ждут меня.

Когда у Клары начинаются очередные схватки, у меня уже такое чувство, будто тяжесть всего мира свалилась у меня с плеч, и впервые за долгое время кажется, что все будет хорошо. Что абсолютно все будет хорошо.

Она вскрикивает от боли, а я крепко обнимаю ее и говорю ей, что она справится.

— Ты самая сильная женщина из всех, кого я знаю, – шепчу я ей на ухо, и это чистейшая правда. Клара – настоящий боец. Если кто-то в мире и способен с чем-то таким справиться, так это Клара. Все ее тело блестит от пота, тоненькое одеялко свалилось с ног на кафельный пол. Когда схватки проходят, она тяжело переводит дыхание, грудная клетка у нее расширяется и сжимается с каждым судорожным глотком воздуха. Она кладет голову мне на плечо, и я глажу ее по волосам.

— Чарльз… – шепчет мне Клара, хватая ртом воздух. – Давай назовем его Чарльз, – говорит она. Это уступка. Это имя моего отца и мое второе имя. Но я не позволяю Кларе поддаться страху.