Книга Твоя последняя ложь, страница 97 – Мэри Кубика

— Кэт… – выдавливаю я. Рот у меня разинут, и мне никак не закрыть его обратно. Для меня она ничуть не изменилась, по-прежнему восемнадцатилетняя и достойная восхищения. Никакого разрыва между нами не было. Я просто поступил в колледж. Мы обещали друг другу поддерживать связь, а потом, так уж вышло, связь эта почему-то практически сразу же оборвалась.

— Кэт Эйблс… – говорю я, хотя знаю, что она больше не Кэт Эйблс. Хуже того: как я понял, она замужем за Стивом Коббом, с которым я тоже учился в старших классах, – человеком, о котором я надеялся больше никогда не услышать. В то время он занимался вольной борьбой и являл собой внушительную фигуру, которая расхаживала по школьным коридорам в окружении целой свиты подпевал. Он всегда был неравнодушен к Кэт.

— Давненько не виделись, – говорит она и улыбается своей невероятно белоснежной улыбкой, и я понимаю, что последнее, на чем я сейчас могу сосредоточиться, – это ее зубы.

— Ну как жив-здоров, Ник? – спрашивает Кэт, и я отправляю Джен с поручением, чтобы мы с Кэт хотя бы недолго могли побыть наедине. Джен не торопится; она не спешит возвращаться, хотя кладовка со всякими принадлежностями находится прямо напротив, а все, что я попросил, – это ватные шарики. Даже Джен знает, что не нужны мне сейчас эти ватные шарики.

— Да вроде все ничего, – запинаясь, отвечаю я. – Все у меня ничего, – хотя нажимаю не на ту педаль стоматологического кресла, отчего спинка у него откидывается, в то время как я хотел посадить ее прямее. Кэт смеется. У нее на редкость мелодичный смех, воздушный и беззаботный. Клара, обремененная деменцией матери и изнурительной восьмимесячной беременностью, теперь редко смеется. Но вот Кэт по-прежнему смеется, и легкость и простота, с которыми она это делает, тоже заставляют меня рассмеяться.

— Надо же, какое совпадение, – говорю я, зная, что никакое это не совпадение.

— Мы только что переехали в эти края, – говорит она мне, – и я уже знала, что ты здесь работаешь. Наверное, ты можешь назвать это киберпреследованием.

Я краснею, поскольку вместо того, чтобы испытать какой-то зловещий ужас из-за этого факта, позволяю ему отложиться у меня в голове. Вдруг нахожу, что мне нравится мысль о том, что Кэт следила за мной в интернете.

— Киберпреследованием? – переспрашиваю я, и она смущенно рассказывает, как набрала мое имя в «Гугле» и – надо же! – наткнулась на веб-сайт моей клиники. Ей все равно пора было показаться стоматологу, и требовалось найти нового врача. Кэт подается вперед в кресле, и так вот профессиональная дистанция между нами превращается в нечто более знакомое и интимное. Ее пальцы теребят края бумажной салфетки, лежащей у нее на груди, хотя Кэт, которую я знал, никогда не была суетливой, никогда не дергалась. Она изменилась, как и я. Двенадцать лет назад она сказала, что отложит все на свете ради меня. Что будет ждать. Однако не дождалась.

— Я пыталась отговорить себя приходить сюда. Не была уверена, что готова тебя увидеть, – говорит Кэт, а затем более мягко, почти извиняющимся тоном добавляет: – И не была уверена, что ты захочешь меня видеть.

— Господи, Кэт! – отзываюсь я, изо всех сил стараясь, чтобы это прозвучало легко и беспечно. – Ну конечно же, я хотел тебя увидеть! Это просто фантастика – увидеть тебя! Я жутко рад тебя видеть!