Книга Шёпот Затопленных Святынь, страница 114 – Игорь Патанин

— Похоже, это наш путь, — пробормотал Алексей, вглядываясь в зияющую темноту. — Надеюсь, медальон не только открывает двери, но и защищает от того, что может скрываться внутри.

Они зажгли фонари — у Алексея и Динары были современные налобные модели с ярким светодиодным лучом, которые они нашли в рюкзаке профессора, у охотников — более примитивные, но надёжные ручные фонари, а у Азада — старинный масляный фонарь, который давал меньше света, но создавал атмосферу особой таинственности, перекликающуюся с древностью места.

Один за другим они начали осторожный спуск. Узкие ступени, высеченные прямо в камне, были скользкими от влаги и местами крошились под ногами. Воздух становился всё более спёртым и затхлым по мере погружения в недра кургана.

Их окружали гладкие каменные стены, отполированные до блеска руками давно умерших мастеров. В свете фонарей проступали древние надписи — вязь древнесирийских букв соседствовала с угловатыми монгольскими письменами. Некоторые участки стен украшали барельефы, изображающие сцены из жизни несториан — молитвы, обряды, исцеления.

Лестница, наконец, привела их в просторный подземный зал, от которого в разные стороны расходились два коридора, оформленных в разных стилях. Один был украшен монгольскими орнаментами и сценами охоты и войны, другой нёс на себе отпечаток несторианской культуры — кресты, религиозные сцены и астрономические символы.

— Здесь две камеры, — прошептала Динара, её голос эхом отражался от каменных сводов. — Монгольская и несторианская… Это подтверждает теорию о том, что две культуры сосуществовали здесь какое-то время.

Не успела она договорить, как один из охотников — тот, что был постарше, с седыми висками и глубокими морщинами на обветренном лице — резко замер. Его крепкое тело напряглось, как у зверя, почуявшего опасность, а лицо побледнело настолько, что даже в тусклом свете фонарей стало заметно, как из него ушла вся краска.

— Что-то не так? — спросил Алексей, инстинктивно сжимая в кармане медальон.

— Чувствуете это? — прошептал охотник на кыргызском, и Динара перевела его слова. Голос мужчины дрожал, выдавая глубинный, первобытный страх. — Кто-то смотрит на нас… Глаза. Много глаз. Они повсюду.

Тишина в зале стала давящей, осязаемой, будто могла раздавить их всех, как букашек. Воздух загустел, словно наполнившись невидимым присутствием тысяч наблюдателей. Динара на мгновение сжала руку Алексея, и он почувствовал, как её пальцы дрожат.

Азад начал тихо бормотать молитву — странную смесь древних несторианских песнопений и местных заклинаний, просящих защиты у духов гор.

Внезапно впереди раздался пронзительный, полный невыразимого ужаса крик. Второй охотник, который шёл немного впереди, исследуя монгольский коридор, исчез за поворотом секунду назад. Его вопль ударил по ушам, словно звук лопнувшей струны, натянутой до предела.

— Мирбек! — в панике крикнул его товарищ, бросаясь вперёд.

Все последовали за ним, спотыкаясь в полумраке и направляя лучи фонарей вдоль тёмного коридора. Через несколько секунд, показавшихся вечностью, они нашли его.

Охотник лежал на каменном полу, раскинув руки в стороны, как человек, пытавшийся обнять безбрежное небо. Его широко раскрытые глаза, в которых застыл невыразимый ужас, невидяще смотрели в низкий сводчатый потолок. Лицо его исказилось в гримасе такого первобытного страха, что даже видавший виды Алексей почувствовал, как по спине пробежал холодок.