Онлайн книга «Шёпот Затопленных Святынь»
|
— Нет… — Азад покачал седой головой, опираясь о стену. В его древних глазах читалось понимание и горечь. — Это… Алексей наклонился и осторожно коснулся шеи упавшего охотника. Под смуглой кожей не ощущалось ни малейшего биения пульса. Тело было ещё тёплым, но жизнь ушла из него, словно выпитая невидимой силой. На лице Мирбека застыло выражение такого глубинного, абсолютного ужаса, как будто он увидел нечто настолько противоречащее всем законам природы, что его сердце просто не выдержало. — «Проклятие жадности»… — хрипло произнёс Азад, и в его голосе звучала древняя мудрость, передающаяся из поколения в поколение. — Я слышал легенды. Это место защищает себя от недостойных. Оно испытывает каждого, кто входит, показывая ему его истинную сущность. Мирбек увидел себя настоящего и не смог этого пережить. Охотник тихо произнёс древнюю кыргызскую молитву, бережно закрывая глаза своему товарищу. Алексей, Динара и осиротевший охотник переглянулись. В их взглядах читалось понимание того, что они стоят на пороге чего-то невообразимо древнего и могущественного. Впереди их ждали ещё большие тайны, скрытые под толщей земли и веков. И, возможно, ещё более страшные испытания… Азад выпрямился, опираясь на свой посох, и его голос прозвучал неожиданно твёрдо: — Идёмте. У нас мало времени. Мёртвым уже не поможешь, но живым ещё нужны ответы. И они двинулись дальше, в сердце древнего кургана, где их ждала разгадка тайны «Ключа Соломона» — артефакта, способного исцелять болезни и раскрывать истинную природу человека, усиливая как светлые, так и тёмные стороны того, кто им владеет. С каждым шагом воздух становился всё холоднее, а ощущение чужого присутствия — всё сильнее. Глава 18: Бремя последнего 1273 год, горы Тянь-Шаня Холодный осенний ветер гнал по ущелью облака пыли и сухие листья, когда старый монах Давид в очередной раз поднялся к входу в пещеру, где провёл последние пятьдесят пять лет своей жизни. Его сгорбленная фигура, закутанная в потрёпанный халат из грубой шерсти, казалась почти призрачной в сумрачном свете заходящего солнца. Длинная седая борода, некогда чёрная как вороново крыло, развевалась на ветру, а глубоко посаженные глаза, выцветшие от времени, но сохранившие ясность мысли, внимательно вглядывались в горизонт. Он знал, что скоро придётся уйти. Смерть давно уже ходила за ним по пятам, дыша в затылок холодом неизбежности, но упрямый старик отказывался покидать свой пост. У него оставалось незавершённое дело — последний долг перед братьями, перед верой, перед учителем. Давид медленно опустился на плоский камень у входа в пещеру, чувствуя, как болят суставы от приближающейся непогоды. Он достал из-за пазухи потрёпанный дневник в кожаном переплёте, бережно развернул его и начал писать, макая самодельное перо в маленькую чернильницу из горного хрусталя: «Сегодня — пятьдесят пятая годовщина с того дня, когда наш караван был рассеян войском Золотой Орды, и я, последний из оставшихся в живых братьев нашей общины, поклялся хранить священное сокровище до тех пор, пока не придёт тот, кто достоин владеть им. С каждым годом моя рука становится всё слабее, но дух мой по-прежнему силён в этой клятве…» Давид на мгновение остановился, вспоминая тот страшный день, когда мир, который он знал, перестал существовать. Тридцать пять лет назад их маленькая несторианская община, бежавшая от преследований, была настигнута отрядом монгольских воинов у подножия этих гор. Учитель Томас, предвидя опасность, разделил караван на три группы. Давиду, самому молодому из монахов, он доверил серебряный медальон-ключ и важную миссию: уйти далеко на восток, чтобы спасти священные знания общины. |