Книга Мне уже не больно, страница 100 – Лили Рокс

— Слушайте, а ту женщину, что ко мне приходит, случайно не уволят? У нее, кажется, не все в порядке с головой, но она добрая.

Медсестра вдруг громко рассмеялась, так, будто я сказала что-то невероятно смешное:

— Ты это Надежде Александровне не говори, девочка. Она наш главврач.

— Добрых главврачей не бывает… — пробормотала я, чувствуя, как все внутри сжалось.

Смех медсестры тут же угас, и она посмотрела на меня уже с другим выражением, будто я сказала что-то серьезное, чего она сама не ожидала услышать.

Надежда Александровна постепенно начала усиливать мое питание, перешла на детские пюре в стеклянных баночках. Становясь все более заботливой, она рассказывала мне всякие истории — о своей жизни, о том, как в детстве ела такие же пюре, или просто о повседневных делах в больнице. И, пока я слушала, она умело просовывала ложечку в мой рот.

За каждую съеденную ложку она мягко хвалила меня, как будто я была маленьким ребенком.

— Молодец, вот и умница, — произносила она с таким искренним теплом, что я не могла даже сердиться на ее почти материнский тон.

Внутри у меня поднимался ропот, хотелось отвернуться, отказать. Но ее забота была такой реальной, такой теплой, что я все меньше сопротивлялась, чувствуя себя как-то неловко, но в то же время спокойно, как если бы это было совершенно естественно.

Надежда Александровна с улыбкой вытащила из пакета банан и протянула его мне:

— Смотри, что у меня есть для тебя.

Я смотрела на этот банан, и вдруг меня охватил непонятный страх. У меня он ассоциировался с чем-то совершенно не съедобным. Чем-то злым и жестоким. Чем-то таким, что может сломать твою жизнь.

Все внутри сжалось, как будто кто-то сжал мое нутро железной хваткой. Паника подступила мгновенно. Звуки вокруг внезапно стали приглушенными, как будто я погрузилась в воду. Все, что меня окружало, начало казаться далеким и несуществующим. Я чувствовала, как теряю связь с реальностью, и не понимала, что со мной происходит.

Казалось, что в легких вдруг закончился весь кислород. Я попыталась вдохнуть глубже, но губы словно срослись, будто их склеили невидимым клеем. Хотелось кричать, разорвать эту невидимую преграду, но я смогла только часто, почти истерично, засопеть носом, втягивая воздух судорожными глотками. В горле застряли удушающие звуки.

Слезы покатились по щекам, горячие, как раскаленные угли. Я ничего не могла понять, отчего вдруг это накатило. Паника затопила мое сознание, и каждая секунда казалась вечностью.

Надежда Александровна сразу не поняла, что со мной происходит. Она растерянно смотрела, как я отчаянно мотала головой, мычала, пытаясь что-то сказать, но слова застревали в горле. Мною завладела паника, причем полностью.

— Что с тобой? Что случилось? — ее голос был встревожен, но мягок.

Я не могла ответить, просто продолжала дергать головой, чувствуя, как слезы катятся по щекам, обжигая кожу. Тогда она замерла на секунду, а потом осторожно прикрыла мое лицо ладонью, словно это могло остановить поток ужаса.

— Все хорошо, тише, тише, — шептала она, нежно поглаживая мои волосы и стирая слезы ладонями. Ее прикосновения были такими теплыми, что я начала постепенно успокаиваться, несмотря на то, что чувство страха все еще сжимало мою грудь.

А потом до нее внезапно дошло, что со мной.