Книга Мне уже не больно, страница 102 – Лили Рокс

Единственное, что удерживало меня в этом мире, вдруг исчезло, как будто кто-то выдернул последнюю нить, связывающую с реальностью.

Когда я очнулась, поняла, что лежу на койке. Надежда Александровна сидела рядом, откинув одеяло. Все вокруг было затянуто странной тишиной, только слабый свет лампы освещал ее лицо.

— Ее больше нет, — прошептала я, голос еле слушался, дрожал. Слезы уже жгли глаза, и я пыталась их удержать, но не смогла.

Она ничего не сказала. Молча притянула меня к себе, обняла крепко, как будто боялась отпустить. И тогда я не сдержалась. Рыдания вырвались из груди, и слезы хлынули потоком. Она просто гладила меня по спине и плечам, ни слова, только теплые, успокаивающие прикосновения, словно давая понять, что в этот момент я не одна.

Во второй раз тетя появилась недели через две. В руках она держала пакет с апельсинами, словно это могло смягчить тот холод, который веял от ее прихода. Она зашла в палату с легкой небрежностью, как будто это был просто очередной визит к соседке, а не ко мне, в больничную палату, пропитанную тяжелым воздухом.

— Вот, принесла тебе апельсинов, — сказала она, бросив пакет на тумбочку у кровати, не утруждая себя лишней заботой.

Я молча посмотрела на этот пакет. Сладкие фрукты как-то не вязались с ее образом и совсем не вызывали радости.

— Ну, как ты тут? Тебя тут хорошо кормят? Спишь нормально? — Тетя говорила мягким, как ей казалось, заботливым голосом, но каждое слово ее тянуло за собой тяжесть, которую я уже почти не могла выносить.

Она старалась выглядеть дружелюбно, замялась на секунду, словно не знала, как начать, а потом выдала:

— Дашенька, я не хочу, чтобы между нами было недопонимание, — тетя сделала паузу, будто обдумывала каждую фразу. — Ты всегда будешь частью нашей семьи и всегда можешь рассчитывать на нашу помощь. Не хочу, чтобы ты осталась на меня в обиде.

Ее голос прозвучал так, словно она действительно заботилась обо мне, но за словами скрывалась реальная причина ее визита.

— Квартиру бабушкину мы продаем, — выдала она, наконец. Я почувствовала, как холод сковал грудь. — Мишеньке нужно расширяться, у него скоро ребеночек будет. Я вот-вот бабушкой стану.

В ее словах сквозила гордость, но меня это только больнее ударило. Я смотрела на нее и молчала.

— Нотариус сказала, что нужно подождать, чтобы оформить документы, — продолжала тетя, даже не замечая, что со мной происходит. — Ну, так же будет правильно, сама как думаешь? У тебя в деревне дом есть. Много ли тебе надо, одной? А у Мишеньки семья.

Я слушала это и не могла поверить, что она всерьез так думает. Как будто я осталась без ничего, и теперь от меня просто можно избавиться.

— Тем более в деревне тебе будет лучше. Там людей поменьше, тебе поспокойнее будет, — добавила она, словно решая за меня всю мою жизнь. — Но знай, мы денежкой тебе всегда поможем, только попроси. Мы же родня, как-никак. Я вот все хлопочу сейчас, бегаю, в клинику тебя оформляю.

Она говорила это с таким спокойствием, будто только что предложила мне стакан чая.

— Какую еще клинику? — переспросила я, чувствуя, как в голове все плывет от действия успокоительных. Соображала медленно, как будто мысли двигались сквозь густой туман.

— Какую? Психиатрическую, конечно, — ответила тетя, как ни в чем не бывало, словно это было самое логичное продолжение разговора. — У тебя же травма. Ну, извини меня, но после такого никто в своем уме не останется.