Книга Мне уже не больно, страница 207 – Лили Рокс

Я не почувствовала ничего. Абсолютная пустота. Сердце застыло, мысли исчезли. Только нижняя губа предательски затряслась, и я не могла остановить это дрожание. Воздух, когда я пыталась вдохнуть, рвался в легкие хриплыми, сипящими звуками, как будто каждая попытка дышать была слишком болезненной.

— Нет… — прошептала я едва слышно, но даже в этом слабом слове было больше вопроса, чем отрицания.

Ангелина продолжила, ее голос дрожал, словно она не была уверена в своих словах:

— Я принесла тебе шарф. Единственное, что осталось. Все остальное… сожгли.

Зашуршал пакет, и она осторожно положила свернутый шарф на подушку рядом со мной. В комнате стоял удушающий сладковатый запах кондиционера, которым пахло чистое, белоснежное белье. Но сквозь этот искусственный аромат я уловила знакомую мятную свежесть, и это заставило меня замереть. Я осторожно прикоснулась к теплому, мягкому шарфу щекой, и тут же уткнулась в него носом, надеясь найти в нем хотя бы крохотную частичку ее, что-то настоящее. Но вместо утешения во рту стало солоно от нахлынувших слез.

— Она бросила меня, Ангелина, — прошептала я, почти не веря собственным словам. — Она врала мне.

Я не ждала ответа, но Ангелина мягко произнесла:

— Дашенька, милая… Я знаю, как ты была ей дорога.

— Ну да, ну да, — горькая усмешка скользнула на моих губах, но внутри была лишь пустота.

Я заметила, как Ангелина колебалась, закусив губу, будто не знала, что сказать дальше. Это была совсем другая Ангелина, не та уверенная в себе, волевая женщина, которую я знала раньше. Теперь передо мной стояла раздавленная, изможденная тенью собственных проблем, усталая до смерти. Под ее глазами залегли темные круги, как следы долгих ночей без сна.

— Я все знаю, — ее голос был тихим, почти неслышным. — Она оставила тебе записку перед… тем, что случилось. Я нашла ее в твоем ежедневнике. Никто, кроме меня, о ней не знает.

Мои глаза широко распахнулись. Сердце болезненно сжалось от смеси надежды и страха. Она оставила записку? Для меня?

— Я хочу ее увидеть… — выдавила я, не в силах терпеть это ожидание.

Ангелина кивнула, но взгляд ее остался напряженным, как будто что-то останавливало ее.

— Конечно… Как только тебе станет лучше. Ты три месяца сидишь здесь, глядя в одну точку, не замечая ничего вокруг. Я обещаю, как только доктор разрешит, я отдам ее тебе.

Три месяца. Эти слова ударили меня словно ледяная волна. Я не могла поверить, что прошло столько времени. Все это время я… ничего не видела, ничего не чувствовала. Мир вокруг меня рухнул, а я просто потерялась в этой тьме.

Я посмотрела на врача, ожидая подвоха. Но он несколько раз кивнул, подтверждая слова Ангелины.

— Для тебя главное — быстрее поправиться, — спокойно добавил он, словно подчеркивая необходимость времени для восстановления.

Я почувствовала мимолетное ледяное прикосновение ее руки к моей, прежде чем Ангелина резко поднялась и вышла. Доктор последовал за ней, оставив меня одну в этом странном, казалось бы, безжизненном пространстве.

Палата напоминала гостиничный номер — уютная, но все же чужая. У окна, завешенного римской шторой бежевого цвета, стоял светлый стол с мягким стулом, а напротив него — большой шкаф с открытыми полками, на которых беспорядочно расставлены книги и декоративные безделушки.