Книга Халид, я расправляю крылья, страница 20 – Люсинда Миллер

А Дамиров, после той ночи и не искал меня, не появлялся на занятиях в спорткомплексе, не посылал цветов или сообщений. С одной стороны выглядело странным, при его настойчивых ухаживаниях на тренировках и когда ночью он боготворил мое тело, словно идола. “Либо он разочаровался во мне, заполучив, успокоился, либо напуган последствиями своего преступления”, – сделала я вывод. Оба варианта нас никак не сближали. Мне оставалось смириться с настоящим и оставить свое тайное приключение на мемуары в пенсионном возрасте. Стоило мне принять это, как мы снова встретились. На очередном выступлении сына за кубок в спарринге, на территории основного спортивного комплекса нашего города.

Халид.

Среди огромного количества собравшихся соревнующихся и их родителей, судей и тренеров я почувствовал Её. Как вампир свою истинную. Она меня еще не заметила, возилась с сыном, внимала речам других мамаш, смотрела куда угодно, но не в мою сторону. И казалось, не ощущала моих флюид. Я истерзал себя укорами за два месяца, что не должен был ее принуждать, а иначе добиваться. Но исправить произошедшее уже невозможно. Хотел приехать и объясниться, пусть судит меня по всем правилам. Готов с карьерой покончить, лишь бы объяснить, что мною двигала не банальная похоть, а любовь, с ума сводящая. Потом соревнования, поездка в соседние регионы, Грозный. Немного забылся, отвлекся. В одной из поездок в отеле ко мне пристала девушка, готовая отдаться, умело соблазняла, а я сидел и смотрел на нее как на нечто бесполое. Пенис подергался, покривился и слился. Бой проиграл, не выходя на ринг. Такое случилось впервые. Компенсировал эскортнице, дав наличных на цацки и отправил из номера. С блудливой жизнью пора заканчивать и ждать свою гурию.

Два часа спарринга отвлекли меня от моей “истинной”, потом судейские решения, уставшие подопечные, взволнованные родители, коллеги. И когда закончилось все мероприятие, я нашел возможность к ней приблизиться.

— Здравствуйте, Гюнель Захаровна, – почтительно обратившись к ней. – Привет Елисей, – пожав руку ее сыну.

— Халид Русланович, я так рад вас видеть. И соскучился по тренировкам. С вами было веселее, – мальчик искренне радовался мне.

Я улыбался ему в ответ, ощущая тепло от стоящей с ним рядом матери и кайфовал.

— Я тоже скучаю по вашей группе и занятиям, твоя мама, – тут я поднял взгляд на Гюнель, – вносила остроту и юмор в них, – и тихо рассмеялся.

Елисей вторил мне, глядя снизу вверх на мать.

— Сын, тренеру надо идти, он же на работе, – пыталась она отделаться.

Тот поджал губы, сдерживаясь от желания высказаться еще. А меня распирало ее украсть из зала и зажать в углу. Поспешно убрал руки в карманы, качнулся на пятках, выпалил:

— Может в “Синабон”? По пироженке и соку?

И тут же услышал:

— Да!

— Нет!

Соглашался, конечно, подросток, а протестовала Нель. Я уставился в ее авантюриновые* глаза, пытаясь провернуть авантюру со свиданием, пусть в невинном кафе и на троих. Я выходил на путь покаяния и исправления.

Уладив административные дела своих рабочих обязанностей, повел к своему Ниссану. Открыл ей дверь переднего сиденья, но моя любимая сбежала на то, что позади водительского, к сыну. Я усмехнулся ее маленькой победе, приняв. Пусть пока радуется своей свободе.