Книга Халид, я расправляю крылья, страница 30 – Люсинда Миллер

— Мама, я хочу кататься! Мы поедем?

— Конечно поедем, – как я могла отказать ему.

Халид на время от меня отстал, занимаясь серьёзными мужскими обязанностями. Быстро найдя общий язык с местными, принялся разбивать огонь в мангале. Две девушки, повар и официант, закружили вокруг него, защебетали наперебой, ловя внимание гостя и этнического родственника. Я нахмурилась, не понимая, почему ему так нравится эти две присоски. Да молодые, да услужливые и веселые, но я лично не находила ничего в них достойного. Судя по всему ревновала. Открытие этого факта не порадовало. Разозлило. Странная реакция. Давно забытая.

Халид.

Всю дорогу издевался над собой, решившись сесть с Нель рядом. Хотя она думала, что испытываю ее терпение. Если бы знала чего мне стоило не стиснуть ее, не зацеловать уста, чтоб утратила разум. Пролезть за пояс джинсов и сжать лобок. Греховность мыслей обескураживала. Казалось, что все вокруг их читают. Принял образ разбитного парня, хотя и рисковал подорвать свой тренерский авторитет, пряча истинные чувства.

А сейчас, познакомившись с хозяином кафе, с радостью вызвался помочь с углями. Заядлые рыбаки, получив удочки отправились на озеро. Регулярно оглядывался в сторону нашей группы, следя: чем занята моя ненаглядная. Работницы заведения, соревнуясь между собою, искали повод пообщаться. Я оставался вежливым, но неприступным. Нель, заметив их внимание, насупилась. Что мне кинуло надежду на ее ревность. Я возликовал. И от довольства продолжал улыбаться, а она все больше хмурится. Потом ее утянул за собою Елисей и они спустились к катамарану.

Спустя час Антон, Виктор и еще одна мама-рыбачка принесли первый улов. Быстро распотрошив рыбу, добавив соли и специй завернули в листья хрена и фольгу, отправили на дымящиеся угли. Девушки–поварихи жарили на плоской большой жаровне хычины. Алик резал овощи и заваривал витаминный чай. Дети соперничали в добыче за сладким, канючили покупки у родителей или приобретали сами. Солнце стояло высоко, прогревая землю и воду в озере. Смельчаки, скинув обувь, погрузили ноги по колено, воображая себе лето. В мои же обязанности включалось за всем следить.

— Гюнель Захаровна, – громко позвал я девушку, сидящую на качелях и потерявшую свой взгляд в озерной глади.

Она удивленно обернулась, не ожидая, что я подойду. Остановила качели, притормозив кроссовками. Я приблизился, облокотился о столб и посмотрел на нее сверху вниз. Солнце слепило ей глаза, от чего она щурилась и не могла разглядеть моего взгляда.

— Обед готов. Пойдем, а то самые лакомые кусочки достанутся другим.

— Уже?! Так быстро, – и вскочила с маятника, поправляя завязанную на манеру фартука на талии толстовку.

Я отвернулся, кинув взгляд на беседку, где расположилась наша группа. Все уселись на лавки и приступили к трапезе. Липнувшие ко мне девчонки не пропустили моего внимания к Нель, улыбки их померкли, глаза погасли. (Извините, девочки, но я не про вас).

— Иди вперед, я следом, – выкроил момент для убегающих от меня ног и попы, пусть и прикрытой объемным трикотажем.

Я воскресал нашу ночь, дополнял воображением, и бредил ее повторением.

Гюнель.

Приняв солнечные и воздушные ванны,я раззадорила аппетит. Аромат специй, трав и костра будоражил нос, маня испробовать все с пылу с жару. Стол не изобиловал выбором блюд. Но те, что предлагались настолько оказались вкусны, что вся наша компания сначала тихо ела, а потом громко стонала.