Книга Отец подруги. Ты моя проблема, страница 14 – Ульяна Краш

Я моргаю.

— Вы... скрываете это от Алисы?

— Это не твоё дело. Твоё дело — молчать.

В горле пересыхает.

— Я не собиралась ничего рассказывать.

— Умная девочка. — Его голос звучит как шёпот, но в нём — сталь. — Потому что, если Алиса узнает...

— Она не узнает, — тороплюсь подтвердить, что не планирую об этом рассказывать.

— Точно?

— Да.

Он изучает меня несколько секунд, потом слегка кивает.

— Хорошо. Тогда можешь ехать с нами.

Я не ожидала такого поворота.

— Вы... разрешаете?

— Алиса хочет. А я... — Его взгляд на мгновение становится тяжелее, но тут же снова становится непроницаемым. — Я не вижу причин отказывать.

Лжёт.

Он видит причину. И я её вижу.

Но ни один из нас не скажет этого вслух. Для него я голодранка. Нищенка. Прилипала. Хоть как назови, но смысл один. Он думает, что я с его дочерью только из-за денег.

— Спасибо, — бормочу я, опуская глаза.

— Не за что. — Он отходит, берёт со стола свой бокал. — Но запомни: если хоть слово...

— Я поняла.

Он кивает, и в этот момент дверь открывается.

— Пап! — Алиса влетает в комнату, сияя. — Всё решено?

Он поворачивается к ней, и в его глазах — тёплая, отеческая мягкость. Как будто последние пять минут в них не было лютой жёсткости.

— Конечно. Арина едет с нами.

Алиса визжит от восторга, бросается обнимать меня.

А он стоит за её спиной, и его взгляд говорит мне только одно: Только попробуй рассказать.

Самолёт мягко касается взлётно-посадочной полосы, и я просыпаюсь от лёгкого толчка. Глаза слипаются, в ушах всё ещё гудит от перепада давления. Алиса уже вскочила с кресла, трясёт меня за плечо:

— Просыпайся, соня! Мы прилетели!

Я моргаю, пытаясь прийти в себя. Это был мой первый полёт, и я совсем не ожидала, что мне будет так нехорошо. Голова гудела, и постоянно подташнивало. Через иллюминатор льётся ослепительное средиземноморское солнце. Оно кажется другим — не таким, как дома. Более золотым, более жирным, будто пропитанным мёдом и теплом.

— Боже, мне до сих пор не верится, что мы вместе прилетели сюда, — Алиса сияет, как ребёнок в Диснейленде.

— Красиво… — выдавливаю я, но мой взгляд непроизвольно скользит к передним рядам.

Молохов уже встал. Высокий, в белоснежной рубашке с закатанными рукавами, он разговаривает со стюардессой. Его профиль резко очерчен, челюсть напряжена — он выглядит так, будто даже в отпуске не может позволить себе расслабиться.

И вдруг — поворачивает голову.

Наши взгляды сталкиваются.

Я тут же отворачиваюсь, но уже слишком поздно — он увидел. Увидел, что я смотрю.

Алиса, конечно, ничего не замечает.

На парковке нас встречает чёрный Mercedes с затемнёнными стёклами. А через пять минут она уже мягко катит по узким улочкам.

Я прилипла к окну, как зачарованная.

Белоснежные дома с резными балконами, увитыми бугенвиллией. Узкие улочки, где едва разъедутся две машины. Яркие двери — синие, жёлтые, красные — как будто сошедшие с открытки. И море. Оно везде — сверкает между домами, переливается вдали, пахнет солью и свободой.

— Нравится? — Алиса тычет меня в бок.

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова.

— Подожди, скоро увидишь виллу, — она хихикает. — Там вообще…

Я не представляю, что может быть красивее этого, но ошибаюсь.

Ворота распахиваются без единого скрипа, словно перед нами расступается сам воздух. Я замираю на пороге, чувствуя, как подкашиваются ноги.