Книга Я растопчу ваш светский рай, страница 74 – Натали Карамель

— Развод.

Слово повисло между ними, крошечное, сухое, лишённое в этом зале всякого смысла, как семя, брошенное в раскалённый песок. В ушах Илании оно отозвалось не эхом, а щёлчком взведённого курка. Первая публичная декларация войны. Точка невозврата пройдена не в тишине кабинета, а здесь, под люстрами, под прикрытием апельсинового деревца.

Баронесса Глу не ахнула. Не отшатнулась. Уголки её губ дрогнули в чём-то, отдалённо напоминающем не улыбку, а одобрение командира, увидевшего стойкость в молодом рекруте. Она кивнула, один раз, коротко и деловито.

— Смело. Опрометчиво, на первый взгляд. Но… в смелости есть своя мудрость. — Она опустила веер, её глаза продолжали сверлить Иланию. — Он вцепился в тебя как утопающий в щепку. Он предпочтёт утянуть тебя на дно, но не отпустить.

— Знаю, — повторила Илания, и в этом «знаю» была вся тяжесть её тактических планов, вся холодная, кованая в тишине ярость.

Илеара изучала её ещё секунду, затем медленно кивнула, как будто ставила внутреннюю галочку.

— Если это не пустые слова отчаяния… и если тебе понадобится не сочувствие, а конкретный инструмент — имя судьи, который читает законы, а не кошельки, адрес нотариуса с хорошей памятью… или просто тихая комната, где стены не имеют ушей, — мой дом на Парковой, 10.

Это было не предложение дружбы. Это было предложение контракта. От одной из немногих в этом зале, кто мог себе позволить такие контракты.

— Благодарю вас, баронесса, Илеара, — Илания склонила голову, и в этом жесте была не покорность, а принятие условий и подтверждение адреса. — Я запомню.

Они больше не сказали ни слова. Контакт был установлен. Канал связи — открыт. Баронесса чуть заметно наклонила голову и растворилась в толпе, как тень, выполнившая свою миссию.

Вернувшись к Виралию, Илания застала его в разгаре бесславной агонии. Он, оставшись один и чувствуя, как почва уходит из-под ног, пытался втереться в разговор к группе молодых, но уже влиятельных аристократов. Говорил громко, хвастливо, с натужным смехом.

— …да, да, с самим герцогом Айришем обсуждали на днях новый проект канала! Он лично просил моего мнения! А эти дурацкие слухи про Совет… ерунда! У меня там свои люди, всё улажено!

Один из молодых людей, граф Крим, поднял бровь. Его губы тронула едва заметная, ядовитая усмешка.

— Неужели, Обеан? А я слышал, что твои «люди» в Совете как раз и прислали тебе запрос о срочном предоставлении документов. И что герцог Айриш уже неделю как уехал на минеральные воды. Интересные у тебя, однако, совещания получаются. Во сне, что ли?

Группа сдержанно фыркнула. Виралий покраснел, потом побелел. Он замер, рот приоткрыт, ища хоть какое-то достойное возражение и не находя. Его взгляд метнулся к Илании, будто ища у неё поддержки, спасения.

Илания встретила его взгляд своим — ясным, печальным, полным того самого «достоинства в несчастье». Она не сказала ни слова. Она просто стояла, и её молчание, её весь вид были красноречивее любой насмешки. Она была живым укором, воплощением всех его провалов.

Он отвёл взгляд, сражённый. Словно последний театральный занавес рухнул, обнажив жалкого, трусливого пьяницу без денег и друзей. Кругом воцарилась неловкая, звенящая тишина, которую тут же поспешили заполнить притворно оживлёнными разговорами в других углах.