Книга Я растопчу ваш светский рай, страница 75 – Натали Карамель

Репутация Виралия Обеана не просто дала трещину. Она рассыпалась в прах у всех на глазах. Он был теперь не просто должником. Он был посмешищем. И каждый в этом зале видел, кто стоит рядом с этим посмешищем — тихая, печальная девушка в тёмно-синем, его главная и, возможно, единственная нерастраченная жертва.

Илания позволила себе на мгновение опустить глаза, скрывая вспыхнувший в них не триумф, а холодное, безжалостное удовлетворение тактика.

«Тактическая задача Б: выявление союзника. Результат: превышает ожидания. Цель — баронесса Глу — завербована. Задача В: публичная деморализация цели. Результат: полный успех. Репутация противника уничтожена. Начата операция по сбору формальных поводов для разрыва. Следующий этап: консолидация сил и нанесение финального удара.»

Бал продолжался. Музыка играла, пары кружились в вальсе. Но для Илании главный танец был окончен. Она отшагнула на обочину этого светского рая, теперь уже не как беспомощная узница, а как командующий, оценивающий результаты первой крупной битвы и планирующий генеральное наступление.

Война вышла из тени. И свет, её новый театр военных действий, только что аплодисментами молчания проводил одного из главных актёров в нокаут.

Глубокой ночью, когда дом погрузился в тяжёлое, храпящее молчание, Илания сидела на ковре в центре своей комнаты. Перед ней горела свеча, её пламя было неподвижным, вытянутым в ровную иглу — результат часовой концентрации. Она тренировала не тело, а нечто более тонкое и опасное: психический резонанс.

В её прошлой жизни для координации отряда использовались импланты и субвокальная связь. Здесь оставался лишь грубый, прямой канал — её собственная воля, отточенная в тишине. Объектом исследования был звук. Вернее, его призрак — мыслеформа, облечённая в силу и направленная в цель. Её лабораторией была тишина, а подопытным — спящий за двумя стенами Виралий.

Она закрыла глаза, отрешившись от скрипа половиц и собственного дыхания. Вспомнила его лицо: бледное, с дряблыми от беспокойного сна веками. Представила пространство между ними не как стены и воздух, а как проводящую среду, вязкую и плотную, подобную воде. Её воля стала иглой, её намерение — вибрацией на ее конце.

Она не собиралась кричать. Она собиралась вложить. Слово должно было родиться не в её гортани, а прямо в той тёмной, хаотичной пустоте, что была его подсознанием в состоянии сна. Простой, понятный, капающий как смола кошмар: «Долги…».

Первый час был потрачен впустую. Головная боль сдавила виски, свеча мигнула, сбрасывая концентрацию. Она лишь ощущала тупое сопротивление материала — будто пыталась протолкнуть мячик через плотный войлок.

Второй час принёс первые признаки прогресса. Нащупав состояние, близкое к трансу, она смогла ощутить едва уловимое «ответное эхо» — смутную, беспорядочную пульсацию его спящего разума. Страхи, образы, обрывки мыслей. Это было омерзительно и бесценно.

На третьем часу она собрала всю свою волю в тугой, колючий узел. Мышцы шеи и челюсти свело судорогой, как будто она физически выталкивала немой звук. Цена — раскалённая игла в висках. Она представила не слово, а его суть — ледяной, давящий ком беспокойства. И протолкнула.

Эффект был мгновенным и ошеломительным. Свеча погасла, словно её задули. В ушах Илании прозвучал негромкий, но отчётливый щелчок, как будто лопнула невидимая струна. А в пространстве перед ней на мгновение зависло слабое, звуковое эхо, которого не должно было быть: растянутый, шепчущий звук «долг», растворившийся в ничто.