Книга Моя. По праву истинности, страница 145 – Виктория Кузьмина

Не статью, не фотографию, а скан договора. На фирменном бланке клана Песчаных Волков, с печатями и подписями. Договор на регулярные поставки «специализированных боеприпасов для охоты на крупную дичь». С подробной спецификацией: пули со смесью пороха и так называемого «красного песка» — редкого минерала, добываемого только на территориях Песчаников. При выстреле такой состав раскалял пулю до температуры, способной прожечь сталь, и наносил жертве страшные, неизлечимые ожоги изнутри. Охотничье оружие. Очень специфическое. И очень дорогое.

А в графе «заказчик» стояла размашистая, узнаваемая подпись: Герц.

Для обывателей это было просто странно: судья закупает экзотические пули. Но для мира оборотней, для арбитров, для тех, кто был в теме, это был смертельный приговор репутации. Это ставило под сомнение абсолютно все его решения, особенно те, что касались дел оборотней.

Информационная буря, которую так старательно раздувал Герц, мгновенно утихла. Вбросы прекратились. Статьи стали исчезать. Боты умолкли. Наступила звенящая, подозрительная тишина.

Сириус стоял в кабинете Агастуса, смотря как стекает по стеклу вода. В руке у него был стакан с виски, недопитый.

— Он сдался?

— Да, сдал пост и уехал на свадьбу дочери. Говорит, что пора бы уже и о внуках думать. Бред.

— А запрет? — тихо спросил Агастус.

— Тут ничего не поделать, новый судья напуган и сказал, что после родов, как все утихнет.

Сириус повернулся от окна. Его лицо было спокойным. Усталым, но спокойным.

— Война закончена.

Он вышел, оставив Агастуса одного.

— Майя, тебе нужно проснуться и поесть.

Голос Сириуса продирался сквозь глубокий, мутный сон, как луч света сквозь толщу воды. Он звучал где-то очень далеко, на границе сознания, но настойчиво, властно и в то же время бесконечно мягко.

А я не хотела просыпаться.

Шел последний месяц беременности, и он давался мне невыносимо тяжело. Не болью, не дискомфортом. Просто тотальной, всепоглощающей усталостью, которая въелась в кости, превратив их в свинец. У меня по ощущениям сил хватало только на то, чтобы подняться с кровати, дойти до ванной, кое-как умыться, съесть что-то под неусыпным взглядом Сириуса или Селесты и снова рухнуть в объятия пухового одеяла.

Сон был густым, сладким и бездонным. Такое состояние длилось уже неделю, и я видела, как оно тревожит Сириуса. Его алые глаза, всегда пылающие уверенностью, теперь постоянно сканировали мое лицо в поисках признаков… чего? Я не знала. В конце концов, он вызвал на дом врача. Не того, у которого я обычно наблюдалась, а какого-то особого специалиста по оборотням.

Тот, осмотрев меня, проверив пульс, давление и послушав сердцебиение малышки через специальный прибор, развел руками.

— Всё в пределах нормы для последнего триместра, особенно для пары альфы. Ребёнок сильный, требует много ресурсов. Организм матери просто экономит силы. Это естественно.

На всякий случай сдали анализы. Результаты были идеальными.

Но Сириус не успокаивался. Его тревога была тихой, но постоянной, как гул высоковольтной линии. В его отсутствие рядом со мной, как тень, находилась Селеста. Она не говорила много, просто сидела в кресле у камина с книгой или вязанием, которое недавно начала изучать, это было так забавно, что первое время я ели сдерживала себя, что бы не начать хихикать от её сосредоточенного вида.