Книга Золушка. Перезагрузка, страница 2 – Ямиля Нарт

Я лежала в луже собственной крови. Ее медный привкус стоял на языке, густой и тошнотворный. Боль раскалывала череп, пульсируя в такт сердцу — ее сердцу, которое теперь стучало в моей груди. Инстинктивно я потянулась к виску, туда, откуда исходила боль, ожидая нащупать липкую рану, раздробленную кость.

Но под пальцами была лишь гладкая, влажная от крови кожа. Ни вмятины, ни рваных краев. Лишь едва заметная выпуклость, рубец, будто заживавший несколько недель. Сердце заколотилось чаще. Такого не может быть. Черепно-мозговая травма, кровопотеря… я должна быть мертва или, в лучшем случае, умирать. Но я чувствовала слабость от потери крови, а не саму смерть.

Магия? — мелькнула шальная мысль. Я, Алина Воронцова, ведущий химик-технолог, не верила в сказки. Но факт был налицо: я была жива в теле другой девушки, а моя смертельная травма таинственным образом затянулась.

Я попыталась поднять руку — тонкую, слишком хрупкую для моих привычных движений — и чуть не потеряла сознание от новой волны тошноты. Два мира, две жизни столкнулись в одной голове, сплетаясь в чудовищный клубок. Формулы полимеров и правила этикета. Химические уравнения и детские обиды. Моя ярость ученого, которого отбросило неизвестно куда. Ее страх затравленного зверька.

Тихо, — приказала я себе, и эхо этого приказа прозвучало в немом ужасе Элис. Мы либо сдохнем здесь вместе, либо выберемся. Выбираем второе.

Инстинкты Алины Воронцовой уже анализировали ситуацию, оттесняя панику Элис. Сотрясение (несмотря на загадочное заживление, мозг все еще барахлил). Кровопотеря. Вероятность, что мачеха захочет добить. Надо двигаться. Воспоминания Элис, послушные и робкие, тут же подсказали дорогу — в кладовую. Подняться было адом. Каждый мускул вопил от боли, каждое движение отзывалось гулом в раскаленной голове. Я опиралась о стену, чувствуя шершавую фактуру обоев — и вдруг вспоминала, как Элис в десять лет пряталась здесь от новой «мамы», стараясь не дышать..

В кладовой было прохладно. Мои — наши — руки нашли кувшин с уксусом и мешок соды сами, по мышечной памяти служанки, которую заставляли мыть полы. Но мозг ученого уже просчитывал пропорции, предвидя реакцию.

«Уксусная кислота плюс гидрокарбонат натрия… Выделение углекислого газа…… Но недостаточно бурное....» — пронеслось в голове знание Алины.

«…Но можно каплю своей силы, совсем чуть-чуть… для дыма…» — робко добавила память Элис.

Из гостиной доносились приглушенные голоса. Мачеха. Сводняшки — Клара и Алексия. Обсуждали, на какие мои — ее — вещи уже можно претендовать. Я толкнула дверь и, не целясь, выплеснула шипящую, клокочущую смесь на персидский ковер, предварительно добавив каплю силы — её два хватало, чтобы пальцы согрелись. Шипение было яростным и громким. Едкий дым заполнил пространство.

— Пожар! Воды! — завизжала Клара — младшая сводная сестра.

Пока они метались, я пробралась в спальню мачехи. Резной сундук у окна был заперт. Я схватила первую тяжелую вещь с письменного стола — массивную серебряную чернильницу.

«Папа подарил её матери…» — едва слышно прошептала память Элис, но я уже замахнулась и ударила по замку. Дерево треснуло с удовлетворяющим хрустом.

Внутри лежало прошлое. Бархатная шкатулка с кольцом и серьгами. Документы и письма. И… ключ. Большой, железный, с гербом-полумесяцем. Ключ от Лунной Дачи.