Книга История (не) Белоснежки, страница 112 – Ямиля Нарт

Он подошёл, и его перламутровые глаза обняли нас обеих тёплым, знакомым взглядом.

— Я вижу, совещание высшего государственного совета проходит в идиллической обстановке, — сказал он, и в его голосе звучала лёгкая улыбка.

— Самые важные решения часто рождаются за пределами совещательных залов, Ксил, — парировала она, подставляя лоб для поцелуя. Он, всегда сдержанный в проявлениях нежности на людях, тут же выполнил этот немой ритуал.

За эти десять лет он превратился в классического «переживательного» отца. Он мог часами незаметно наблюдать, как Белоснежка работает над чертежом в мастерской, или с ледяным спокойствием, но смертоносной эффективностью проверять благонадёжность каждого нового её знакомого.

— Как продвигается работа над кристаллической сетью? — спросила я, откидываясь спиной на его плечо, когда он встал рядом.

— «Интернет», как ты его назвала, проходит последние испытания между столицей и Вальдраном, — ответил он, обвивая мою талию рукой. Его прикосновение, как всегда, излучало спокойную силу и теперь уже привычную глубину связи. — Роланд в восторге. Говорит, что возможность получать сообщения не за неделю, а за минуту, полностью меняет правила игры в дипломатии. Геральдис уже придумал, как встроить в кристаллы простейшие иллюзионные схемы для передачи изображений. Он, кстати, просил передать, что его новое изобретение — «иллюзионный театр» — готово к показу. Предлагает устроить премьеру в честь дня рождения Белоснежки.

Белоснежка засмеялась.

— Дядя Геральдис всегда знает, как удивить. А как он? Всё ещё спорит с архимагом Вальтером о том, что такое «истинная магия»?

— Каждый четверг, в библиотеке Академии, за чашкой чая, — кивнул Ксил. — Вальтер, надо отдать ему должное, полностью принял новые правила. Его Академия — теперь кузница не только магов, но и инженеров, алхимиков, исследователей.

— У озера уже прохладно, — добавил он. Он набросил шаль мне на плечи, а потом потянулся и поправил воротник у Белоснежки. — Наследницу престола простужать нельзя. У тебя же завтра совещание с молодыми реформаторами, этим вашим советом Рассвета.

Белоснежка закатила глаза, но покорно позволила ему опекать себя. Их отношения были удивительны. Он стал для неё тем отцом, которого ей так не хватало — тревожным, заботливым, безумно гордым и вечно боящимся, что она ушибёт коленку. Он учил её не только основам магии (которые она, к моей смешанной гордости и досаде, схватывала на лету), но и логике, стратегии, тому, как чувствовать ложь за красивыми словами.

— Ксил, я уже не ребёнок, — напомнила она, но беззлобно.

— Для меня — всегда будешь, — парировал он, и в его голосе прозвучала мягкость, которую он хранил только для нас двоих.

Мы втроём пошли вдоль берега, неспеша. Белоснежка посредине, взяв нас обоих под руки.

— Помнишь, каким всё было в начале? — тихо спросила я. — Пустая казна, холодный замом, заговоры, страх.

— Помню, — так же тихо ответил Ксил. Его пальцы переплелись с моими. — Помню испуганную девочку в сером платье, и женщину, которая боялась собственной тени. А также зеркало, мою темницу.

— А теперь только посмотрите, — сказала Белоснежка. — Книги теперь не роскошь, а норма, их читают все. В каждой захудалой деревне есть начальная школа. В каждом городе — библиотека и благотворительная больница. Никто не голодает. Наши законы и системы учёта берут за образец. Наши магически-технические гибриды — от печатных машинок до сельхозинструментов — создали экономический бум. Олденир теперь региональный лидер.