Книга Попаданка в академию темных, страница 112 – Элина Амори

— Повелитель…

Но мой голос потонул в другом.

— Повелитель! — Голос мага Оракула прозвучал неожиданно громко, перекрывая шепот толпы. — Традиция требует подтверждения.

Повелитель нахмурился, но кивнул.

— При всех, перед богами и народом, мы должны удостовериться, что новая жизнь действительно зародилась. Таково пророчество. Сейчас я возложу руку на живот благословенной Тенями женщины, и Оракул откликнется, засияет ярче.

Он приблизился к Сиере. Та стояла, не двигаясь, будто окаменев. Толпа затаила дыхание.

Старик положил руку ей на живот. Закрыл глаза. Зашептал древние слова, от которых воздух вокруг начал вибрировать.

Секунда. Две. Три. Кристалл молчал.

Маг открыл глаза. И в них был ужас.

— Здесь… — голос его дрогнул, — пусто. Нет жизни.

На несколько мгновений в зале повисла тишина.

— Что⁈ — Рев Повелителя прокатился по всему дворцу. — Ты лжешь!

— Но я сам не чувствую! И кристалл не откликается! Ее чрево пусто. В нем нет новой жизни.

Повелитель багровел на глазах. Воздух вокруг него начал искрить, насыщаясь магией такой плотной, что у присутствующих перехватывало дыхание.

— Тогда проверь всех! — заорал он, указывая пальцем на стайку наложниц. — И если не найдется избранный, я казню тебя!

Жрец задрожал, но поклонился и послушно пошел по ряду, касаясь каждой девушки. Кристалл молчал, а он только сильнее горбился и мотал головой.

Он дошел до Аэлиты. Я видел, как она втянула голову в плечи, как замерла, стараясь даже не дышать. Маг коснулся ее. Зашептал.

Кристалл вспыхнул таким ярким алым светом, что слепило глаза.

— Здесь… — прохрипел маг. — Новая, сильная, пульсирующая тьмой! Вот наложница, что носит избранного!

Толпа ахнула. Кто-то вскрикнул. Кто-то зааплодировал, решив, что пророчество все-таки свершилось.

Меня качнуло, перед глазами поплыло. Разве такое возможно? Всего одна ночь… И если избранный, то почему не от Повелителя? Или… это было совсем не обязательно?

Повелитель сначала просиял. А потом до него дошло.

— Так… — Он медленно повернулся к Аэлите. — Если это не Сиера…

Его глаза сузились. В них загорелся нехороший, бешеный огонь.

— От кого? — Голос его упал до шипения. — Я не касался тебя. Я даже не призывал тебя к себе.

Аэлита молчала. Остальные наложницы отступили от нее.

— Ты! — заорал он, и его магия взметнулась к потолку, осыпая присутствующих искрами, — кого пустила в свою постель⁈

Аэлита молчала. Я видел, как она дрожит, как сжимается в комок, но не отводит взгляда. Я огляделся, ища генерала. Тот стоял у колонн позади трона.

— Сейчас же назови предателя! — ревел Повелитель, сотрясая зал. — Кто посмел коснуться моей собственности⁈

Я поймал взгляд генерала, кивнул ему и выбрался из толпы вперед.

— Я посмел, — произнес я громко, чтобы Повелитель услышал меня. — Аэлита — моя истинная.

Руфус

На тронный зал опустилась полная тишина. Даже факелы, казалось, горели беззвучно, боясь нарушить этот миг. Я шагнул вперед, не отводя взгляда от человека на троне. От чудовища, которое правила веками. От тирана, который посмел назвать Ее — своей собственностью.

Я вышел из тени на свет, и весь зал смотрел на меня.

— Аэлита — моя истинная.

Мой голос прозвучал негромко, но в этой тишине его услышали все.

Толпа ахнула. Единый вздох, вырвавшийся из сотни грудей. Придворные отшатывались, будто я был прокаженным. Кто-то вскрикнул — тонко, по-женски. Кто-то выронил бокал.