Книга Три нити Поднебесной, страница 23 – Моргана Маро, Ирина Голунцова, Александра Альва

Строки родились сразу же, как только она взяла в руки кисть:

Сложив послание вдвое, принцесса подержала его в своём рукаве, чтобы бумага пропиталась ароматом благовоний, которые нанесла ей на одежду Нанасэ, после чего передала письмо мальчику, ждущему за воротами.

Сославшись на головную боль, она осталась за ширмой, так и не присоединившись к весёлым играм других девушек, и стала ждать. Югао надеялась, что её маленькая словесная хитрость вынудит Сэйдзю-сама встретиться с ней. Но разве имела она над ним хотя бы какую-то власть?

Когда лучи солнца, светившие через раздвинутые створки дома, обрели оттенок осенней листвы, слуга, напоминавший ей оленёнка, наконец вернулся. На бежевой бумаге, всё также пахнувшей летними цветами, чернело лишь несколько иероглифов, и Югао прочитала: «Мост над прудом».

Сэйдзю-сама назначил ей свидание…

Выглянув из своего укрытия и увидев, что аристократки увлеклись игрой в ракушки вместе с придворными дамами, среди которых была и Нанасэ, Югао выскользнула через заднюю веранду и пошла следом за мальчиком. Её охватило сильное волнение: даже в такой душный день кожа под двенадцатью слоями кимоно покрылась мурашками, а живот слегка сводило от предвкушения встречи. Каждый шаг, сделанный по выложенной камнями дорожке, казался слишком медленным.

Югао читала о любви в сборниках поэзии, и сейчас, представляя в мыслях образ Сэйдзю-сама, она вдруг поняла, что испытывала те же чувства, какие томили героев знаменитых стихов. Похоже, за время, проведённое в долине, она по-настоящему увлеклась горным духом, хотя никогда и не видела его человеческого облика.

Сэйдзю-сама стоял на том же мосту, с которого слушал её выступление на биве. Слуга сразу раскланялся и поспешил спрятаться за высокими зелёными зарослями мискантуса, что росли у воды, а Югао прошла дальше, ступая на деревянный настил.

— Почему вы отправили мне послание? – спросила она и с опаской оглянулась, ведь юноше и девушке не подобало гулять наедине, но никто из людей не смотрел на них, словно над прудом навис невидимый полог.

— Мне понравилась твоя песня, поэтому я написал несколько строк.

Его настоящий голос. Он звучал живо и свежо, напоминая о ранней весне, когда разливаются реки, растекаясь ручьями по полям, и распускается первая яркая листва, обдуваемая тёплым ветром.

— Не стоит играть с чувствами людей… я могу не так вас понять, Сэйдзю-сама.

Теперь она находилась достаточно близко, чтобы рассмотреть лицо горного духа, светлое и прекрасное, словно принадлежащее юноше, а не тому, кто прожил на землях Вакоку уже больше сотни лет. От кирина сейчас в нём остались лишь рога, а в остальном он настолько походил на человека в пышной одежде аристократов, что Югао даже немного растерялась.

— Обычно этот праздник довольно уныл, и я быстро его покидаю, но сегодня всё было по-другому благодаря твоей музыке. – Сэйдзю-сама шагнул к ней, и она ощутила себя слишком маленькой рядом с таким высоким мужчиной. – Никогда не думал, что бива расскажет мне столь много о том, что у тебя на сердце.

— И что же вы поняли?

— Что мы испытываем одно и то же. Я остался до заката, потому что хотел, чтобы ты увидела меня таким: без оленьего облика, к которому привыкла. С самого начала, ещё когда ты не знала меня и иногда возносила тихие молитвы Ояма-но кими из своих покоев, я уже обратил на тебя свой взор.