Книга Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки, страница 102 – Виктория Богачева

Усмехнулась она жёлчно, когда не дождалась от меня ничего путного. Развернулась и собралась уходить, и я, не соображая, что делаю, шагнул за ней, поймал запястье, чтобы удержать.

Она выдернула руку, словно обожглась, прижала к груди. Глаза сверкали раскалёнными углями.

— Не смейте!

— Я не могу. Я не могу расторгнуть помолвку.

Вера прищурилась.

— И почему же?

— Потому что это меня уничтожит.

Князь Урусов

И вот так в центре полутёмного двора в окружении слуг, носильщиков, саквояжей и извозчиков я рассказал женщине, которая не покидала моих мыслей, правду.

— Мой младший брат Павел... он очень любил Лилиану. Их помолвку заключили наши отцы, она жениха ни во что не ставила. Павел вырос слабохарактерным, можно так сказать. Ведомым. Здесь нужно благодарить нашу мать...

Я скривился и замолчал. Вера — удивительно — не уходила. Стояла и слушала мою жалкую исповедь. Только глаза у неё странно блестели, но всему виной свет газового фонаря.

— Брат хотел впечатлить невесту, которая, даже помолвленная, слишком много внимания обращала на меня. Сейчас я думаю, Павел за это меня тайно возненавидел... — я поморщился и помассировал пальцами глаза.

Теперь я на многое смотрел иначе.

— Тогда у всех на слуху было очередное неудавшееся покушение на генерал-губернатора Москвы... Вокруг террористов ходил романтичный флёр. Экзальтированные барышни тайком передавали им письма в казематы.

Брови Веры взлетели вверх, и я не сдержал усмешку. Я, как и она, никогда не мог ни понять, ни принять подобное.

— Лилиана тоже увлеклась террористами, разговоры о них не сходили с её уст, взгляд горел восторженным огнём... Даже мне знаки внимания оказывать перестала, — я сглотнул и продолжил, безотрывно вглядываясь в лицо Веры. — В общем, чтобы её впечатлить, Павел связался с одной из спящих ячеек.

— Ваш брат стал террористом?! — ахнула она.

— Хуже, — жёстко ответил я. — Он стал поддерживать их деньгами, которые изымал из семейного капитала князей Урусовых! Он отдал им заброшенный дом с флигелем, там они сделали Ставку.

Тянуло сплюнуть на землю, потому что весь рот заполнила ядовитая горечь. Конечно же, я не стал.

— Когда я узнал... мне донёс сторож... Думал, что убью брата. Мы страшно поссорились, наговорили друг другу много несправедливых слов.

На мгновение я прикрыл глаза, вспоминая перекошенное злобой и ненавистью лица младшего братишки Павлуши. Он кричал, брызжа слюной, что я во всём повинен, что его невеста не желала на него смотреть, не сводила с меня взгляда, а его за человека не считала, пока он не стал мужчиной и не начал помогать этой террористической шушере.

« — Теперь Лили вместе со мной придумывает шифры к письмам и пересылает деньги! — вещал он с восторгом не меньшим, чем глупая гимназистка. — Она меня поддерживает, восхищается мной! Говорит, что любит...».

Я его ударил, потому что слушать этот бред было невыносимо. Ударил и наорал в ответ, назвал бесхребетным слизняком, который погубит семью, сведёт в могилу мать, сделает нашу сестру парией в обществе, уничтожит мою карьеру присяжного поверенного…

Сказал, чтоб не смел больше никогда ко мне обращаться, что не подам ему руки, запретил брать деньги из семейного капитала, отдал соответствующее распоряжение управляющему.