Книга Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки, страница 158 – Виктория Богачева

Следующие две недели пролетели незаметно и были насыщенными: вёрстка номера, подготовка типографии, встречи с художниками, проверка корректур, посещение фотоателье с Давыдовым и балеринами, которые должны рекламировать его одежду в моём журнале, визиты к полицмейстеру. А ещё — ужины с князем, неизменные прогулки после целого дня в редакции.

Я ни разу не вспомнила о разговоре в «Мюр и Мерилиз». Точнее — вспомнила, конечно. Но решила, что говорить об этом Ивану Кирилловичу, глупо и мелко.

Он не заслуживал того, чтобы я предъявляла ему сплетни, а я не заслуживала того, чтобы эти две дамы хоть на секунду влияли на моё настроение.

Так всё и осталось несказанным. У нас обоих было достаточно забот.

День премьеры подкрался внезапно. С самого утра шёл лёгкий, рассеянный снег. Серебристо-дымчатое платье лежало на кровати. В мягком свете ламп оно выглядело почти не настоящим: словно сотканным из инея, который вот-вот растает на ладони.

Когда я, наконец, надела его, затянула корсаж, поправила вышивку на лифе и повернулась к зеркалу, сердце у меня ёкнуло. Не от красоты, я всё же не была тщеславна. От того, как необычно я выглядела. Так торжественно... В голове пронёсся совсем другой образ: мой первый день в этом мире. Жуткое состояние Веры, которую отравили, которая заливала и заедала горе...

Я тряхнула головой, отгоняя его прочь. Сегодня оно мне ни к чему.

Экипаж, который прислал Урусов, поджидал меня у подъезда. Мы условились встретиться в театре, и мне казалось, это даже лучше: не будет лишнего внимания во время подъезда.

Ко входу тянулась живая очередь карет. Лошади били копытами, кучера встряхивали от снега полы армяков. На ступенях толпились дамы в накидках, мужчины в мягких цилиндрах, шуршали юбки, блестели меха, пахло дорогими духами и морозным воздухом.

Я вышла из экипажа, придерживая подол. Снег тут же лёг на мои волосы, на плечи поверх плаща.

У входа в Императорский Большой театр стоял Урусов и нетерпеливо перебирал пальцами перчаток. Меня он заметил сразу и шагнул вперёд. На его лице не было ни удивления, ни торжественной улыбки. Он просто смотрел так, будто мир вокруг не существовал. Князь подошёл ко мне, привычным движением стряхнул снежинки с плеч.

— Вера, ты прекрасна, — и подал локоть.

Мы поднялись по ступеням, и только тогда я заметила, что люди вокруг действительно смотрят на нас: с узнаванием, любопытством, завистью, сдержанным интересом.

Урусов накрыл мои пальцы ладонью, успокаивающе сжал, а я улыбнулась, потому что не боялась ни взглядов, ни интереса публики.

Мы вошли в вестибюль. Гардероб гудел, как огромный улей. Князь снял с меня плащ, и его жадный взгляд скользнул по платью: по линиям корсажа, по мягкому серебряному блеску юбки.

— Ещё красивее, чем я представлял, — сказал он негромко. — Не хватает только бриллиантов. Моя оплошность. Исправлю к следующему разу, — пообещал буднично.

Я с трудом сдержала очередную улыбку.

— Мне нужно отлучиться на минутку, — шепнула вместо этого. — Привести в порядок причёску.

— Конечно. Я подожду.

Я направилась к женской уборной. У зеркала я поправила локон, который выбился из-под шпильки, пригладила складку на лифе.

За спиной скрипнула дверь. Я посмотрела в отражение, и дыхание у меня на миг перехватило.