Книга Брошенная снежная королева дракона, страница 44 – Юлий Люцифер

Я подошла к стене, через которую нас сюда впустил дворец.

Провела ладонью по ледяной поверхности.

Сначала ничего.

Потом по стеклянно-белой глубине пробежал тонкий иней, складываясь в знакомую северную лилию.

Стена дрогнула и открылась.

Я обернулась.

— Не пытайся идти за мной по следу, — сказала я.

— Почему ты решила, что я позволю тебе уйти одной?

— Потому что в этом дворце впервые за долгое время что-то решает не ты.

Он молчал.

И самое удивительное — не спорил.

Я шагнула в проход, потом остановилась еще на секунду.

— Лиора, — произнесла я, не глядя на него. — Я запомню это имя.

Даже если весь ваш север делал вид, что его никогда не было.

И ушла.

Проход за стеной оказался уже, чем раньше, и темнее. Но теперь я почти не чувствовала страха. Только сосредоточенность и ту странную силу, которая приходит не от магии, а от решения.

Дневник был спрятан в тайнике ледяной галереи.

Портрет — у меня в руках.

В голове — имя ребенка, о котором никто не говорил.

В сердце — не нежность, не месть даже, а холодная ясность: меня пытались уничтожить не сразу, а слоями. Через горе. Через печать. Через ложь. Через стирание.

Больше я этого не позволю.

Проход вывел меня в другую часть старого крыла — маленькую пустую комнату с узким окном и обледеневшей дверью наружу. Когда я вышла оттуда в обычный дворцовый коридор, мир сразу стал шумнее, мельче, более человеческим: шаги служанок, звук посуды издалека, чей-то смех за углом, скрип двери.

Все это было почти смешно после ледяной комнаты с портретом мертвого — или пропавшего — ребенка.

Я шла медленно, не привлекая лишнего внимания. Портрет спрятала под плащ, прижав к боку. Несколько слуг поклонились, не поднимая глаз. Один младший писарь так торопливо прижался к стене, что едва не уронил стопку бумаг.

Пусть.

Пусть все продолжают считать, что королева просто вернулась к обычной дворцовой тени.

Тем легче будет нанести удар там, где они не ждут.

У дверей моих покоев дежурил тот самый лекарь.

Увидев меня, он заметно побледнел.

— Ваше величество… вы не должны были…

— Жить? — подсказала я. — С этим, кажется, у всех слишком много ожиданий.

Он осекся.

Я прошла мимо, открыла дверь и только уже внутри позволила себе на секунду привалиться к стене.

Слабость вернулась резко.

Почти обвалом.

Черт.

Тело действительно было не готово к таким марш-броскам по тайным галереям, ледяным башням и семейным склепам в стенах.

Но даже в этой слабости я ощущала победу.

Не внешнюю.

Внешне пока у меня было мало: один дневник, один портрет, одно имя и слишком много вопросов.

Но внутри что-то встало на место.

Я больше не была потерянной женщиной в чужом теле.

Теперь у меня была ось.

Я подошла к столу, осторожно положила портрет на белую ткань и посмотрела на него еще раз.

Лиора.

Снежная королева.

Дракон.

Семья, которой не дали случиться.

— Я не отдам им себя, — сказала я тихо.

Не портрету.

Не призраку прежней хозяйки.

Себе самой.

Не отдам им разум, как отдали когда-то ее.

Не отдам им память.

Не отдам им право называть меня слабостью, которой можно управлять.

Не отдам им имя женщины, которую они пытались переписать.

В комнате стало тихо.

Очень тихо.

А потом зеркало у камина покрылось тонким инеем.

Я подошла ближе.

Белые линии сложились в короткую фразу: