Книга Брошенная снежная королева дракона, страница 45 – Юлий Люцифер

Начни со слуг.

Я замерла.

Прочла еще раз.

Иней медленно таял, оставляя после себя прозрачное стекло.

Начни со слуг.

Логично.

Почти обидно логично.

Кто знает дворец лучше всех?

Кто видит, кто куда входит, что уносят, какие вещи исчезают из комнат, какие слухи запускаются первыми, кто получает приказы не письменно, а шепотом?

Не короли.

Не любовницы.

Слуги.

Я усмехнулась.

— Хорошо, — сказала я отражению. — Начнем со слуг.

И в этот момент в дверь постучали.

Не робко.

Не по-лакеевски.

Уверенно.

Я насторожилась.

— Войдите.

На пороге появилась Морвейн.

Как всегда идеально собранная.

Но на этот раз в ее руках не было ни бумаг, ни футляра, ни лекарств.

Только тонкий серебряный поднос.

А на нем — ключ.

Старинный.

Черный.

С головкой в форме драконьего крыла.

— Ваше величество, — произнесла она, глядя на меня слишком внимательно. — Это нашли сегодня утром среди вещей, которые должны были быть уничтожены много лет назад.

Думаю, вам стоит знать, от чего именно этот ключ.

Я смотрела на ключ и не брала его сразу.

Не из осторожности даже. Скорее потому, что в этом дворце любая вещь, неожиданно всплывающая «среди того, что должны были уничтожить», почти никогда не бывает просто вещью. Здесь даже молчание имеет владельца, не то что старый ключ.

Поднос в руках Морвейн не дрожал. Ее лицо тоже было спокойно. Но я уже начала различать оттенки в этой ледяной безупречности. Сейчас она не просто исполняла обязанность. Она наблюдала.

За мной.

За тем, как я отреагирую.

За тем, пойму ли я, что мне не просто подали железку, а сделали ход.

Я медленно подошла.

Ключ был тяжелый, темный, не от ржавчины — от какого-то старого металла с синеватым отливом. На головке действительно угадывалось крыло дракона, а вдоль стержня шли тонкие насечки, похожие на руны.

Я взяла его двумя пальцами.

Металл оказался холодным до онемения.

— И от чего же он? — спросила я.

Морвейн опустила взгляд на ключ.

— От старого хранилища в северной хозяйственной части. Когда-то там держали личные вещи королевской семьи, которые не должны были попадать в общий архив.

— Когда-то?

— До пожара в нижних кладовых.

Официально содержимое утрачено.

Официально.

Хорошее слово. Удобное. Почти как «ради севера», только для вещей.

— А неофициально?

— Неофициально часть предметов иногда всплывает там, где ей быть не должно.

Я подняла глаза на Морвейн.

— И этот ключ всплыл именно сегодня?

— Да.

— Какая поразительная удача.

— Во дворце редко случается удача без причины, ваше величество.

Вот оно.

Я покрутила ключ в пальцах.

— Кто нашел?

— Молодая прачка в старом бельевом коридоре. Она принесла находку старшей по кладовым. Та — мне.

— Имя прачки?

— Мира.

— Приведи ее.

На этот раз Морвейн позволила себе секундную паузу.

— Сейчас?

— Нет, через две зимы, когда мы все окончательно забудем, о чем говорим. Конечно, сейчас.

Она чуть склонила голову.

— Как прикажете.

Когда Морвейн вышла, я положила ключ на стол рядом с портретом.

Черный металл и серебряная рама смотрелись почти символично: драконье крыло и северная весна, которой не дали случиться.

Я села в кресло и позволила себе на секунду закрыть глаза.

Начни со слуг.

Что ж.

Похоже, сам дворец был полностью согласен с этой мыслью.

И дело даже не в том, что слуги знают все. Это слишком общая фраза, слишком простая. Нет — слуги чувствуют, куда поворачивается ветер. Они годами живут в чужих настроениях, в чужих скандалах, в чужих падениях. Они замечают не только кто с кем спит и кто какие приказы отдает. Они замечают, кого перестают бояться, а кого начинают.