Книга Попаданка в тело опозоренной невесты, страница 104 – Юлий Люцифер

Но его холодная логика уже научила нас главному.

Слабых там не защищают.

И значит, слабой я туда не поеду.

Южная лестница ночью выглядела так, будто сама не хотела, чтобы по ней ходили с живыми намерениями. Узкая, служебная, с низкими сводами и запахом пыли, чернил и старой бумаги. Здесь не водили гостей. Здесь носили реестры, счета, копии писем, приказы, которые потом делали вид, что их никогда не существовало.

Именно поэтому Риан Белтер, если был ещё в замке, прятался где-то здесь.

Тарвис шёл первым. За ним — двое людей. Я, Каэлин и ещё один стражник держались чуть позади. После закрепления у сердца пламени усталость во мне стала другой — не слабой, а тяжёлой, вязкой, как после слишком долгой горячки. Но останавливаться было нельзя. Чем ближе рассвет, тем меньше у нас будет людей, документов и живых языков.

— Под переписными комнатами есть узкая кладовая, — тихо сказал Тарвис. — Если он умён, сидит там. Если глуп — уже дёрнулся к внешнему двору.

— Он не глуп, — сказала я.

Каэлин коротко посмотрел на меня.

— Почему?

— Потому что такие выживают в чужих системах не силой и не смелостью. Незаметностью. Глупые в таких домах долго не живут.

— Справедливо, — буркнул Тарвис.

Мы дошли до коридора, где с обеих сторон шли двери без украшений — канцелярские комнаты, архивные кладовые, переписные столы. Здесь не горело ни одной лампы. Только наш свет. И только наш шум шагов. Слишком тихо. Как всегда перед тем, как выясняется, что не один ты думал прийти первым.

— Здесь, — сказал стражник у крайней двери. — Замок сорван.

Каэлин кивнул. Двое людей заняли стороны. Тарвис сам толкнул дверь.

Внутри было пусто.

Стол, опрокинутый стул, рассыпанные листы, разбитая чернильница. На полу — свежий след от сапога в чернилах и смятая перчатка. В воздухе — запах пота, железа и паники, которая пришла недавно и ушла ещё недавно не успев остыть.

— Чёрт, — тихо сказал Тарвис.

Я вошла следом и сразу увидела, что не так. Бумаги на полу лежали слишком хаотично, но один угол комнаты был слишком чистым. У стены стоял высокий шкаф с открытой нижней створкой. И рядом — след на пыли, как будто что-то тяжёлое недавно вытащили наружу, а потом быстро убрали.

— Он был не один, — сказала я.

Каэлин подошёл ближе.

— Почему?

— Сам себе такой хаос не делают. Это не поиск. Это зачистка. Кто-то пришёл либо за ним, либо за тем, что он хранил.

Тарвис поднял с пола лист.

— Тут одни копии приходных книг. Ничего стоящего.

— Значит, стоящее уже забрали, — ответила я.

У стены вдруг послышался слабый звук. Не шаг. Не скрип. Что-то между хрипом и попыткой втянуть воздух.

Мы все развернулись одновременно.

За большим переписным столом, прижатый к нише, сидел человек. Молодой, худой, в сером камзоле канцеляриста. В полумраке его не было видно сразу, потому что он почти сполз вниз. На боку — кровь. Не смертельная пока, но плохая. Очень плохая.

— Живой, — бросил Тарвис.

Риан Белтер поднял голову. Лицо было серое, глаза мутные, но ум всё ещё цеплялся. И первое, что он сделал, — посмотрел не на лорда. На меня.

Вот так я и поняла: да. Это именно он.

— Поздно, — прохрипел он.

— Для вас, возможно, — холодно сказал Каэлин. — Для меня — ещё нет.

Он шагнул к нему, но я остановила его рукой.