Книга Попаданка в тело опозоренной невесты, страница 107 – Юлий Люцифер

Риан вдруг дёрнулся от боли и сполз ниже по стене. Тарвис выругался.

— Всё. Хватит с него.

— Нет, — резко сказал я. — Ещё один вопрос.

Я снова присела перед ним.

— В ночь галереи. Кто держал Элинарию?

Он открыл глаза с усилием.

— Мужчина в маске. Но с перстнем… не родовым. С внутренней печатью служителей. А голос… молодой. Не Эйрин. Не Сорен. Кто-то из тех, кого вы ещё считаете слишком мелкими для центра.

Я почувствовала, как всё внутри стягивается.

— Кто-то вроде вас?

На этот раз он даже не обиделся.

— Да. Только смелее. И выше по кругу. Смотритель переходов. Тот, кто водил между башней, часовней и архивом. Его звали Марн. Если жив — ищите у западной стены под зимним садом.

Тарвис уже запоминал. Я видела по лицу.

— Всё, — сказал он. — Теперь либо лечим, либо хороним.

Риан криво усмехнулся.

— Хотелось бы в этот раз первый вариант.

— Не привыкайте к везению, — буркнул старик.

Когда его подняли и повели к лекарю, в комнате снова стало тихо.

Но теперь это была другая тишина.

Мы знали главное: Астен был ложным любовником. Галерею готовили как сцену именно для взгляда Каэлина. Письма подменяли. А запасной путь через двор существовал с самого начала.

То есть эта война шла не между ревнивой кузиной, старым лордом и одной невестой.

Она была шире.

Семейный круг уже давно торговал женщинами как инструментом не только внутри дома, но и наружу — если это давало власть.

Я смотрела на обгоревшие листы, на металлическую пластину, на платок Элинарии и понимала: с этого момента у нас больше нет права ехать ко двору просто как разоблачители.

Мы должны ехать как люди, которые знают, что против них уже приготовили версию.

Иначе нас сожрут раньше, чем мы успеем открыть рот.

После Риана стало окончательно ясно: двор не ждёт нас как спаситель. Двор ждёт материал.

Не истину. Не справедливость. Материал для разделки сильного северного рода, который слишком долго варил свою клятву в закрытом котле и теперь треснул. А если при этом можно ещё и прибрать к рукам новую форму узла — тем более.

Мы остались в той же комнате ненадолго. Тарвис ушёл распорядиться о Риане и о поиске Марна у западной стены под зимним садом. Мирэна молча перелистывала копии, которые принёс Белтер. Ровена сидела у камина, не притворяясь больше ни слабой старухой, ни хозяйкой тени. Аделис вообще не поднималась наверх — после сердца северного пламени она осталась в нижнем контуре, и это почему-то казалось правильным. Слишком долго её держали под домом, чтобы она вдруг стала частью светского совета в гостиной.

Каэлин стоял у стола и смотрел на металлическую пластину Риана.

«А — для слуха. К — для власти. Э — для узла. При срыве — вести через двор.»

— «К» — это корона? — спросила я.

Мирэна медленно кивнула.

— Или королевская палата, действующая в тени короны. Для тех, кто пишет такие схемы, разницы почти нет. Если внешний круг уже был в игре, значит, часть двора знала о внутренней клятве не как о сказке. Как о ресурсе.

— И они были готовы взять меня, если дом не удержит, — сказала я.

— Да, — спокойно ответила Ровена. — Не как леди. Как носительницу опасного узла, которую можно либо запереть при короне, либо использовать иначе.

Каэлин резко сжал пластину в руке.

— Не выйдет.