Книга Попаданка в тело опозоренной невесты, страница 110 – Юлий Люцифер

Тарвис хмыкнул.

— Удивительно практичный набор.

— Я же сказала: слабой ко двору не поеду.

Каэлин смотрел на меня так, будто хотел сказать что-то ещё. Личное. Не для всех. Но не сказал.

Вместо этого произнёс:

— Тогда час на сборы. Потом выезд.

Я кивнула.

Ровена медленно поднялась.

— И ещё одно. Если во дворе или при дворе почувствуете горькую розу с ладаном — не удивляйтесь. Значит, там уже ждут не только вас, но и те, кто умеет носить старый круг под новой мантией.

— То есть кровь под королевской мантией — не образ, — сказала я.

— Нет, дитя. Это преемственность.

Когда все начали расходиться, Каэлин задержал меня у двери.

На секунду.

Всего на секунду.

— Ты правда сможешь? — спросил он тихо.

— Что именно?

— Войти в столицу после всего этого и не дать им сделать из тебя слабое место.

Я посмотрела на него прямо.

— Только если вы не позволите им сделать слабое место из нас обоих по отдельности.

Он медленно кивнул.

— Не позволю.

Опять обещание.

Опять опасное.

И всё же именно оно сейчас держало лучше любого камня под ногами.

Потому что кровь под королевской мантией уже тянулась к нам.

А значит, следующая ошибка будет не семейной.

Столичной.

На сборы у нас был час.

На самом деле — меньше. Потому что в больших домах час никогда не принадлежит тем, кто спешит. Он принадлежит слугам, сундукам, седлам, бумагам, приказам, людям, которые вдруг начинают падать в обморок, вспоминать о семейной чести, спорить о праве сопровождения и делать вид, что именно сейчас без их мнения мир остановится. А у нас не было права ни на чей семейный театр.

Я вернулась в свою временную комнату уже не той женщиной, которая впервые вошла сюда как подозреваемая жена под надзором. Комната была той же: тяжёлые шторы, тёмный камин, стол, кресло. Но всё вокруг уже воспринималось иначе. Не клеткой. Промежуточной точкой перед выездом в место, где нас будут ломать уже не родом, а столицей.

Нора ждала меня с дорожным платьем, плащом, перчатками и слишком серьёзным лицом.

— Миледи.

— Не начинай так, будто я уже в гробу, — сказала я, снимая тяжёлый заловый пояс.

— Я не так, — быстро ответила она. — Просто… вы выглядите так, будто сейчас опять уйдёте туда, откуда люди не возвращаются прежними.

Я посмотрела на неё внимательнее.

Умная девочка.

Слишком быстро взрослеющая рядом с чужим ужасом.

— Возможно, — честно сказала я. — Но обратно я всё равно вернусь.

— Вы уверены?

— Нет. Но не собираюсь давать замку удовольствие видеть мой страх.

Она кивнула с таким видом, будто запомнила ещё одно правило жизни в этом доме.

Пока она застёгивала на мне тёмно-синее дорожное платье, я продиктовала ей первое письмо. Не длинное. Без лишней откровенности. Только список: что из бумаг спрятать глубже, кому не открывать, кого из слуг не подпускать к комнатам Мирэны, Ровены и матери Элинарии, где искать Тарвисовы печати, если начнут ломать замки от моего имени.

Нора записывала быстро.

— И ещё, — сказала я. — Если увидишь у кого-то знак надломанной лилии или услышишь, что нас уже официально ждут при дворе «по особому распоряжению», немедленно неси это Тарвису. Даже если придётся ворваться к нему в спальню.

— Хорошо.

— И не доверяй жалости. Особенно мужской. Особенно если она появляется внезапно.