Книга Попаданка в тело опозоренной невесты, страница 134 – Юлий Люцифер

— Нет, — сказала я.

Служитель моргнул.

— Леди, это стандартная процедура.

— А у нас нестандартное дело, — холодно ответил Каэлин. — Мы входим вместе.

— Это решает палата.

— Тогда зовите палату сюда, — сказала я. — И пусть первый вопрос начнётся с того, кто именно в этом здании уже решил нарушить форму закреплённого узла до слушания.

Вот тогда человек дрогнул.

Совсем немного. Но я увидела. Он знал. Или, по крайней мере, слышал достаточно, чтобы понять: это не истерика невесты, а опасный термин в неправильном месте.

Дверь открылась сама.

На пороге стоял Эстев Ранн.

— Входите оба, — сказал он спокойно. — Не будем тратить время на мелкие уловки. У нас впереди куда более серьёзные.

Я посмотрела на него.

— Приятно, что вы научились не скрывать хотя бы часть методов.

— Это не метод, леди. Это проверка вашей реакции.

— Тогда записывайте: реакция плохая.

Он не улыбнулся. И только это спасало его лицо от желания ударить.

Зал палаты оказался большим, но нарочно лишённым помпы. Никакого трона. Никакого золота. Только высокий полукруглый стол, три места для ведущих разбора, длинные ряды кресел, отдельная зона для писцов и две узкие арки по бокам, через которые могли вводить свидетелей. На дальней стене — королевский герб. Над ним — не знамя, а старый девиз:«Закон держит форму власти».

Очень честно.

Особенно если знать, как именно здесь собираются держать.

За столом уже сидели те трое, кого я видела на галерее. Пожилой мужчина оказался лордом-судьёй Мартеном Эрве, женщина — советницей палаты Иларой Сенн, молодой писец — просто частью механизма. Эстев Ранн занял место сбоку, не в центре. И это тоже многое говорило. Он не судил. Он готовил почву.

Нас поставили напротив стола.

Вместе.

И я почувствовала, как несколько взглядов сразу опускаются на наши руки. Не потому, что мы держались показательно. Нет. Мы просто стояли слишком близко, чтобы после всего этого изображать чужих.

Лорд Эрве заговорил первым:

— Перед нами дело рода Арденов, связанное с возможным незаконным использованием внутренней клятвы, вычёркиванием лиц женской линии, сокрытием смертей, вмешательством в брачные формы и, возможно, формированием нестандартного узла, затрагивающего интересы короны. До начала полного разбора каждый из вас может сделать краткое вводное заявление. Милорд Каэлин?

Каэлин даже не посмотрел в бумаги.

— Да. Внутри моего рода десятилетиями действовала схема, в которой женщин определённой линии использовали как инструменты для удержания старой клятвы. Это поддерживали внутренний круг, боковая женская печать, лекарская часть, служители переходов и, как теперь выясняется, часть внешней палаты. Я прибыл не просить пощады дому. Я прибыл остановить механизм и не дать короне назвать его полезной аномалией.

Хорошо.

Очень хорошо.

Илара Сенн подняла бровь.

— Довольно резкое начало для человека, который приехал под защиту короны.

— Мы приехали под вызов, а не под защиту, — ответила я раньше, чем Ранн успел вмешаться.

Советница перевела взгляд на меня.

— Значит, вы, леди, не питаете иллюзий.

— Нет. Иллюзии в этой истории обычно стоили женщинам жизни.

Тишина в зале стала чуть плотнее.

Эстев Ранн смотрел так, будто ждал именно этого — не сломленную жертву, а неудобную фигуру, которую теперь надо не пожалеть, а правильно обложить.