Книга Попаданка в тело опозоренной невесты, страница 68 – Юлий Люцифер

— Не двигаться, — сказал Каэлин.

Сорен усмехнулся очень устало.

— Если бы я собирался бежать, не пришёл бы сюда сам.

— А вы пришли не сами, — сказала я. — Вы привели нас туда, где хотели, чтобы мы увидели это в нужный момент.

Он посмотрел на меня с чем-то, похожим на уважение.

— Да.

Тарвис выругался вполголоса.

— Старый гад.

— Не спорю, — спокойно ответил Сорен. — Но если бы я не подвёл вас к охотничьему дому, вы бы до сих пор искали только Эйрина, не понимая, что он давно уже не единственный хозяин схемы.

— Тогда говорите прямо, — сказал Каэлин. — Кто ещё?

Сорен сделал шаг внутрь павильона.

— Клятва в этом доме пережила не одного лорда. Эйрин управлял ею последние годы, да. Но не он создал круг. Не он писал первичный реестр. И не он держит последнюю связку печатей.

У меня внутри всё стало ледяным.

— Кто? — спросила я.

Он перевёл взгляд на пластину в руке Каэлина.

— Та, которую вы всё ещё недооцениваете, потому что привыкли считать её только женщиной в чёрном бархате.

Повисла тишина.

Мирэна.

Нет. Не как простая кузина. Не как запуганная соучастница. Не как второстепенная интриганка.

Гораздо хуже.

— Лжёте, — холодно сказал Каэлин.

— Хотел бы, — ответил Сорен. — Но именно её линия через боковой женский контур всё это время держала доступ к внутренним печатям. Она знала о Севейне. О башне. О тайнике Аделис. О вас. Не всё, но больше, чем признавалась. И только у неё есть право открыть последний реестр без крови действующего узла.

У меня в груди резко стянулось.

— Тогда почему на неё напали? — спросила я. — Зачем было бить, если она так важна?

— Потому что она колеблется, — сказал Сорен. — А колеблющийся хранитель хуже открытого врага. Её хотели забрать и вынудить выбрать сторону окончательно.

Каэлин стоял неподвижно, но я видела, как внутри него всё сжимается в ту опасную точку, где доверие умирает мгновенно и потом не возвращается годами.

— Вы пытаетесь стравить нас с ней, — сказал он.

— Нет. Я пытаюсь опоздать меньше, чем уже опоздал однажды с Севейной.

Это прозвучало почти искренне. Почти. Но после всего пройденного я уже знала: искренность и польза в этом доме не противоречат друг другу. Люди здесь способны говорить правду только тогда, когда она ещё и выгодна.

— Зачем вам это? — спросила я прямо. — Почему вы вдруг начали открывать нам всё?

Сорен посмотрел на меня долго.

— Потому что Эйрин зашёл слишком далеко. Потому что старая форма клятвы больше не держит север, а только убивает. Потому что если вы двое не поймёте, как работает парный узел, вас разорвут либо по отдельности, либо вместе. И потому что… — он помедлил, — я слишком много лет смотрел, как женщины вашей линии входят в этот дом и исчезают. А теперь впервые вижу шанс, что дом может исчезнуть раньше.

Тарвис тихо сказал:

— Вот теперь верю.

Я тоже почти верила. Но только почти.

И в этот момент один из людей Каэлина, оставленных снаружи, резко крикнул:

— Милорд! Всадники от замка!

Каэлин метнулся к двери. Я — за ним.

По аллее к оранжерее действительно неслись трое. На первом коне — знакомая фигура в тёмном плаще. Не Мирэна. Нора.

Она скакала так, будто за ней уже дышит смерть. Когда нас увидела, почти слетела с лошади.

— Милорд… миледи… — она задыхалась. — В замке… бал…

— Какой ещё бал? — резко спросил Тарвис.