Книга Попаданка в тело опозоренной невесты, страница 65 – Юлий Люцифер

— А если Сорен уже ушёл? — спросила я.

— Тогда я найду, куда, — сказал он.

Это прозвучало так, что даже пленник впервые посмотрел на него чуть иначе. Не с жалостью. С насторожённостью.

Мирэна тихо заговорила со скамьи:

— Если это Сорен, он не побежит к главным воротам. Он уйдёт через нижний двор и старый травяной коридор к западному складу. Там была дверь для выноса лекарских ящиков, о которой почти никто не помнит.

Каэлин обернулся к ней.

— Откуда ты…

— Я жила в этом доме дольше, чем тебе хотелось бы помнить, — устало ответила она. — И да, если хочешь, можешь потом снова меня ненавидеть.

— Потом, — отрезал он. — Сейчас живи.

Она усмехнулась, но в этой усмешке уже не было привычной ядовитости. Только усталость и признание, что сегодня мы стоим на одной стороне, даже если никому из нас это не нравится.

Каэлин сделал шаг ко мне.

— Ты идёшь со мной.

— А вы ещё спрашиваете?

— Нет. Проверяю, держишься ли на ногах.

— Уже лучше. Хотя ваши методы проверки всё ещё отвратительны.

— Переживу.

Мы вышли из часовни почти бегом. Позади уже тащили связанных нападавших, Тарвис раздавал приказы, а у меня в голове стягивался новый узел. Женщина в чёрном бархате больше не была главной подозреваемой. Мирэна — часть, да. Свидетель. Иногда пособница страха. Но не центр. Центр всё время стоял рядом с травами, ранами, настойками и тем самым видом старческой полезности, за которым дом так любит прятать яд.

Сорен.

И если ларец у него, значит, он знает не только старые записи. Он знает, что именно в них по-настоящему опасно для клятвы.

Мы свернули в узкий переход между южным крылом и лекарским двором. Здесь пахло сырой землёй и зимними травами. У стены уже валялся один из стражников — живой, но оглушённый. Дверь в нижний дом была распахнута.

Опоздали. Или почти.

Внутри всё выглядело слишком тихо. Комната с травами. Длинный стол. Погасший огонь. Распахнутый шкаф. И пусто.

На полу — раздавленный пузырёк. На столе — короткая записка.

Каэлин взял её первым. Пробежал глазами и отдал мне.

«Если хотите сохранить женщину и не потерять силу окончательно, приходите туда, где всё началось для второй линии. Одна часовня уже открылась. Теперь очередь сада.»

Ни подписи. Но она и не требовалась.

— «Сад», — повторила я. — Что это?

Каэлин уже смотрел на Тарвиса, который догнал нас через несколько секунд.

— Есть у нас ещё один старый объект, связанный с линией крови?

Старик остановился как вкопанный.

— Сад Аделис, — сказал он глухо. — Заброшенный зимний павильон за северной оранжереей. Его закрыли после того, как её имя вычеркнули из книг.

Я сжала записку крепче.

Там всё началось для второй линии.

Значит, Аделис была не просто ранней попыткой. Возможно, именно она первая дала частичный отклик, из-за которого механизм и запустили всерьёз. И теперь Сорен ведёт нас туда, где сохранились самые старые следы.

— Он зовёт нас, — сказала я.

— Да, — ответил Каэлин. — И мне это не нравится.

— А мне нравится ещё меньше. Но мы всё равно пойдём.

Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Когда-нибудь ты начнёшь бояться как нормальный человек?

— Когда-нибудь вы начнёте спрашивать это без надежды меня остановить?

Уголок его рта дёрнулся. Совсем слегка. Но уже почти привычно.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда идём в сад. И на этот раз, леди Элинария…