Книга Попаданка в тело опозоренной невесты, страница 64 – Юлий Люцифер

Я выпрямилась, тяжело дыша. Мирэна сидела на скамье, бледная, но живая. Лекарь вжался в угол, явно не понимая, как оказался в центре такого кошмара.

— Жива? — бросил Каэлин, не глядя на меня.

— Да.

— Ранена?

— Нет.

Только после этого он посмотрел. Быстро. Цепко. И я снова увидела то, что в нём с каждым часом становилось всё опаснее: он уже не просто проверял, в порядке ли свидетель или фигура в игре. Он проверял меня как человека, потеря которого для него уже не была допустимым вариантом.

Это напугало и согрело одновременно. Отвратительное сочетание.

— Браслет, — сказала я. — Покажите.

Каэлин дёрнул пленника за руку. На запястье действительно был узкий серебряный обруч. Не украшение. Метка. На внутренней стороне — выжженный символ, похожий на половину брачного узла.

Тарвис тихо выругался.

— Стражи клятвы.

— Что? — резко спросил Каэлин.

— Я думал, их уже не осталось. Старые исполнители, которых держали не при доме, а при самом ритуале. Не слуги рода. Слуги механизма.

Мирэна закрыла глаза на секунду.

— Я же говорила. Ищите тех, кто служит не человеку.

Я подошла ближе к пленнику. Под капюшоном оказался мужчина лет сорока с серым лицом и холодными глазами. Ни паники, ни мольбы. Только злобная решимость.

— Кто вас послал? — спросила я.

Он посмотрел на меня и неожиданно усмехнулся.

— Никто. Мы служим не людям.

— Очень удобно, — ответила я. — Особенно когда нужно прятаться за чужими приказами.

— Ты не понимаешь, что с тобой происходит.

— Зато ты, видимо, понимаешь слишком хорошо.

Каэлин дёрнул его вверх за ворот.

— Ещё одно слово в таком тоне — и зубов станет меньше.

Пленник даже не моргнул.

— Уже поздно угрожать, милорд. Узел запущен. Женщина активна. Дом либо закрепит связь, либо потеряет силу окончательно.

Я почувствовала, как рядом со мной напрягся весь воздух.

— Дом ничего больше не будет закреплять через нас, — холодно сказал Каэлин.

Пленник перевёл на него взгляд почти с жалостью.

— Думаете, вас спросят?

И вот это было самое страшное.

Не наглость. Уверенность.

Значит, они и правда работали не как кучка наёмников. Как люди, убеждённые, что защищают устройство мира, а не чужое безумие.

— Что вы искали в тайнике? — спросила я.

— То, что не должно было попасть к тебе в руки.

— Ларец?

— И дневник.

— Где они?

Он промолчал.

Каэлин ударил его не кулаком. Открытой ладонью, коротко, точно, так, что голова пленника дёрнулась в сторону.

— Где?

— Уже не здесь, — ответил тот сквозь кровь на губе. — И не у старика.

Старика.

Значит, не у Эйрина? Или он так называл не его?

Я уловила это раньше других.

— Какого старика? — спросила я быстро.

Он понял, что проговорился. Сжал рот.

— Какого? — повторила я.

Тарвис резко повернулся ко мне.

— Ты думаешь…

— Да, — сказала я. — Эйрин не единственный старик в этой игре.

Каэлин всё понял мгновенно.

— Сорен.

В часовне стало тихо.

Слишком тихо.

Сорен. Старый лекарь. Спокойные руки. Человек, который слишком легко заговорил, слишком вовремя отдал тетрадь, слишком охотно указал на охотничий дом. Мы все решили, что он испугался и начал спасать себя. А если нет? Если он просто направил нас куда было нужно, пока в замке вычищали тайник и добирались до Мирэны?

— Твою мать… — выдохнул Тарвис.

Каэлин уже выпрямился.

— Двух живыми. Одного сюда к стражникам. Второго — в подвал под замок. Этого, — он встряхнул человека с браслетом, — я допрошу сам позже.