Книга Попаданка в тело опозоренной невесты, страница 63 – Юлий Люцифер

— Тот, кто знает про парный узел и боится его больше, чем боится старика.

Мирэна медленно закрыла глаза.

— Тогда ищите среди тех, кто служил не человеку, а клятве. Не дому. Не семье. Именно ей.

Тарвис нахмурился.

— Таких почти не осталось.

— «Почти» — плохое слово, — сказала я.

И в этот момент брачный знак под рукавом снова ожил. Не болью. Предупреждением. Короткой, резкой вспышкой.

Я вскинула голову.

— Что? — сразу спросил Каэлин.

— Не знаю. Но что-то сейчас происходит. Здесь. Рядом.

Мы замерли.

Сначала — тишина.

Потом — едва слышный шорох за стеной часовни.

А потом погасли свечи. Все разом.

Темнота ударила мгновенно. Не мягко, как бывает, когда догорает фитиль. Резко. Словно кто-то одним движением накрыл часовню глухим колпаком. Я успела только вдохнуть, а дальше уже слышала — не видела. Шорох у стены. Тяжёлый шаг. Дёрнувшийся воздух.

— Ко мне, — жёстко сказал Каэлин.

И в следующую секунду его рука уже нашла моё запястье.

Не наугад. Слишком точно. Словно в темноте он ориентировался по мне лучше, чем по комнате. Меня дёрнуло к нему, почти вплотную. Где-то справа выругался Тарвис, послышался глухой удар, что-то металлическое звякнуло о камень.

— Сзади! — крикнула Мирэна.

Слева мелькнул слабый отблеск — нож или короткий клинок. Каэлин среагировал раньше, чем я успела подумать. Толкнул меня себе за спину и встретил нападавшего плечом. Послышался глухой стон, треск дерева о стену, потом ещё один удар.

Я на ощупь нашла край скамьи, сорвала с неё тяжёлый подсвечник и в этот момент увидела вторую тень. Она двигалась не к Каэлину. Ко мне.

Я ударила не думая.

Металл попал во что-то твёрдое — в руку, плечо или челюсть, я не поняла. Кто-то сдавленно зашипел. Подсвечник выскользнул из пальцев, но нападавший качнулся.

— Элинария! — голос Каэлина прозвучал так, что у меня по спине пошёл холод.

— Я здесь!

— Не отходи!

Очень вовремя. Потому что в тот же миг брачный знак полыхнул под кожей, и часовня на долю секунды вспыхнула серебром. Коротко. Холодно. Но этого света хватило.

Четверо.

Один у двери, с арбалетом. Один сцепился с Тарвисом. Один уже лежал у алтаря, прижатый человеком Каэлина. И четвёртый — в чёрном капюшоне, слишком близко ко мне, с тонким клинком в руке.

И ещё кое-что.

На запястье этого четвёртого блеснул узкий серебряный браслет с выдавленным знаком, похожим на переплетённые ветви.

Тот же узор, что на нашей печати. Только грубее. Старее.

Слуга клятвы.

Свет исчез. Но я уже успела крикнуть:

— У него знак! На руке!

Каэлин врезался в этого человека так, будто ждал только направления. Клинок ушёл мимо. Нападавший попытался вывернуться, но Каэлин поймал его за локоть и с силой впечатал в колонну. Хрустнуло. Мужчина завыл.

В дверях щёлкнул арбалет.

— Вниз! — рявкнул Тарвис.

Я упала на колено почти одновременно с выстрелом. Болт ударил в камень над головой. Искры. Пыль. Один из людей Каэлина метнулся к стрелку, и в темноте завязалась короткая, грязная драка — без красивых движений, только рывки, хрипы и удары о стену.

Свечи вспыхнули снова сами. Не все. Три из семи. Но и этого хватило, чтобы часовня вынырнула из мрака пятнами света.

Нападавший у колонны был уже на полу. Каэлин держал его коленом в спину, заломив руку с браслетом. Тарвис прижимал к стене второго. Третий стонал у алтаря. Четвёртый — арбалетчик — не двигался.