Книга Красивый. Грешный. Безжалостный, страница 23 – Виктория Кузьмина

— Как ты думаешь, сколько она стоит? — тихо спросила я, стараясь подавить дрожь в голосе. В голове уже заработал калькулятор.

Продать. Избавиться. Получить деньги. Купить нормальную сумку, продукты, отложить на черный день. С такой вещью ходить по нашему району все равно что подписать себе смертный приговор. Меня ограбят в первой же подворотне просто за логотип. И еще деньги затребуют, ведь если у тебя есть деньги на такую сумку, то и наличка есть.

Кисе закатила глаза, прижимая сумку к груди, как младенца.

— Она стоит как почка, Юна! Очень дорого! Ты должна дать мне её поносить, ну пожалуйста! Хотя бы разочек! Ну для фоточки!

Её мордашка стала умоляющей, как у кота из мультика. Но меня это не тронуло. Внутри все кипело от унижения.

— Твою же мать, нет, Кисе, — жестко отрезала я, вырывая подарок из её рук и запихивая обратно в шелк. — Я не буду это носить. Я хочу вернуть её владельцу.

* * *

Я сидела на каменной скамье у парковки северного корпуса, чувствуя, как утренний холод пробирается сквозь слои одежды.

Вчерашний разговор закончился... плохо и ночь не стерла воспоминаний. Слегка притупила. Утро началось еще хуже. Это было слишком мягкое слово для того, что произошло. Его поведение ясно дало понять. Он считает меня своей собственностью. Вещью. И с этим я была категорически не согласна.

Внутри рвалось отчаянное противоречие.

С одной стороны, я прекрасно понимала, что бросить вызов системе — это самоубийство. Я просто не потяну отдачу. Бесполезно идти против законов, вбитых в наши головы с рождения.

Омега принадлежит сначала семье, потом альфе, и больше никак.

Государство защищало эти устои с той же тщательностью, с какой защищало свои границы.

С другой стороны... во мне кипела такая ярость, что хотелось кричать.

Я пнула носком кроссовка мелкий камешек, и он с тихим стуком отлетел в сторону пустой парковки. Утро было настолько ранним, что мир казался вымершим. Когда я спускалась, вахтёрша ещё спала, уткнувшись лбом в сканворд. Теперь стало понятно, как тот курьер проскочил на этаж. Он просто прошел мимо спящего цербера. Иначе его бы и на порог не пустили. С этой женщиной были шутки плохи. По слухам эта сухонькая бабуля по молодости возглавляла банду девочек, что ходили с битами по району и отстаивали права женщин. И глядя на нее я почему-то верила.

Пока ждала наблюдала как солнце освещает горизонт, роняя свои лучи на холодный каменный парк рядом с парковкой. В воздухом пахло сыростью и вот такие секунды одиночества я безумно любила. Но сейчас время поджимало и я надеялась, что он приедет быстрее.

Выглядывала его машину, нервно кусая губу. Он приедет либо на той черной, как ночь, либо на бордовой машине. Надеюсь, у него больше нет машин. Иначе мне будет сложно вычислять, когда он в институте, чтобы превращаться в серую мышь и избегать его.

Сейчас мне нужно было просто вернуть ему эту чертову сумку.

Я плотнее укуталась в толстовку, облокотившись спиной на ледяную стену корпуса. Эта кофта когда-то была огромной даже для меня прежней. Я покупала её в отделе для альф, на распродаже, когда мой вес казался мне вселенской катастрофой. Я была похожа на дирижабль.

Тогда она сидела мешковато. Сейчас, когда я сбросила вес, она висела на мне, как парус на сломанной мачте. Но в ней было тепло и комфортно. А последнее время холод пробирал меня до костей, и дело было не только в погоде.